Верным. Да, в изменах Тарханов замечен не был, но и разборчивым в связях его тоже не назовешь. И все же от каждого слова Алсу у меня все внутри переворачивалось.

– Я никак не могу понять, к чему ты клонишь.

– Просто не хочу, чтобы твое мнение о нем было основано на паре паршивых поступков.

– Какая разница, что я о нем думаю?

Алсу грустно улыбнулась.

– Не знаю, почему мне так важно, чтобы ты его простила. Просто очень не хочется, чтобы мой брат причинил кому-нибудь боль.

– Но он уже это сделал.

– Я знаю. Пожалуй, мое желание совсем не имеет под собой логики и основано только на любви к брату.

– Алсу, он помолвлен с другой. Не обижайся, пожалуйста, на мои слова, но мне кажется, намного важнее, чтобы он построил хорошие отношения со своей невестой, – на последнем слове мой голос сломался и немного охрип.

– Ты правда так думаешь?

Я не смогла кивнуть. Возможно, потому что рядом с этой женщиной мне не хотелось лгать. По неведомой мне причине хотелось открыться ей. Рассказать, что я полюбила не того парня, что мне было бы гораздо лучше, если бы я ничего к нему не чувствовала. Алсу, казалось, принадлежала к тем людям, с которыми хочется быть максимально откровенной и открытой. Но я вовремя вспомнила, чья она сестра, поэтому слегка пожала плечами.

– Уже поздно все это обсуждать.

– Ну что ж, раз ты так считаешь… Поля, я бы хотела, чтобы именно ты стала временной няней для моих детей.

– Почему? Я… не уверена, что справлюсь.

– Ты справишься, – с улыбкой сказала она и погладила меня по руке. – Со своей стороны обещаю не говорить об Эмиле и не лезть в душу. Обычно я намного более деликатный человек, но вижу, как вы оба мучаетесь, поэтому затеяла этот разговор. Прости, он был неуместным. Пойдем, я познакомлю тебя с детьми.

Я не знаю, что мной двигало: то ли желание заработать, то ли желание находиться как можно ближе к тому, кого я любила и одновременно ненавидела. Я все пыталась убедить себя, что Тарханов тут ни при чем, но все-таки согласилась на эту работу. Дети Алсу оказались маленькими шкодливыми чертятами, но совершенно беззлобными. Айнур – старший, ему было почти семь, и в сентябре он собирался пойти в школу. Надире было пять, невероятно очаровательная стесняшка с темными кудрями, которые малышка никому не разрешала заплетать. Максимум, на который она соглашалась, – это расчесать ее локоны и восхищаться."

"Я ни на секунду не пожалела, что стала няней для этих детей. Несмотря на то, что эта работа предполагала всего один выходной в неделю и вечером я довольно поздно возвращалась домой, меня все устраивало. Пока с детьми была регулярная няня, за эти четыре часа, если возникала необходимость, я успевала съездить в город, но в основном просто сидела в беседке и читала, иногда слушала музыку или рисовала.