– Спокойной ночи, Алёна.

Выходит из спальни, оставляя здесь меня, свой запах и своих демонов, сворачиваюсь на его кровати, закручивая себя в кокон его одеяла, и понимаю, что сегодня был один из худших дней в моей жизни, а я непостижимым образом умудряюсь сейчас чувствовать себя счастливой, потому что он рядом.

12. Клим

С ней у меня многое было в первый раз – первые сильные эмоции, первая ревность и первое желание убить за неё человека. Я и раньше участвовал в драках, но все они были скорее для потехи, от дозы алкоголя, что зашкаливала в крови. А тогда, в лесу, мои глаза застилала кровавая пелена, не чувствовал ударов, которые наносил, не понял, в какой момент кожа на костяшках полопалась, пока я полировал его череп.

Даже её голос, когда она попросила остановиться, раздался откуда-то издалека, возвращая меня обратно в эту реальность. Хотел убить, и плевать было на свидетелей, столпившихся вокруг, только его кровь успокоила мой гнев.

А потом, когда увидел её на дороге с разбитой губой, мне казалось, я сойду с ума. От мысли, что кто-то посмел её касаться и причинить боль, от страха, который я видел в её глазах и который причинял боль мне. В тот момент мне хотелось так сильно сжать её в своих объятиях, чтобы она срослась со мной, вошла в моё тело и стала частью меня, потому что за себя я никогда не испытывал страха. А за неё стал бояться до умопомрачения.

Фёдоров ещё в клинике сказал, что нужно срочно уладить вопрос с прилюдным избиением пока ещё не виновного Кирилла, объяснив на пальцах, чем мне будет грозить эта выходка. И всё сводилось к одному-единственному человеку, который мог решить возникшие проблемы парой звонков нужным людям, и тошно было от необходимости обращаться за помощью к отцу, который отнесёт эту просьбу к списку моих вечных долгов перед ним, а расплачиваться придётся, выполняя его приказы.

Не стал звонить ему тогда, знал, что заберут, только не рассчитал, что так быстро сработает доблестная милиция. Фёдорову особого труда не стоило вызволить меня, но его действия не отменяли следствия и предъявления обвинения в причинении вреда здоровью средней тяжести. Поступил бы я иначе, будь у меня возможность прокрутить день назад? Нет, потому что воспоминания о крови Кирилла на моих руках доставляли удовольствие.

Мы стояли с Максом у здания Изолятора временного содержания, скуривая сигарету за сигаретой в тишине. Мне нужно было побороть отвращение к себе, чтобы набрать номер отца, а Макс, похоже, думал о чём-то своём.

– Дай трубу.

Друг протягивает свой телефон, и я набираю номер отца, молясь, чтобы он не взял трубку, а я – получил отсрочку. Но высшие силы не вняли, и отец ответил.