Кидаюсь ему на шею, обнимая и прижимаясь всем телом, чтобы почувствовать его, чтобы ощутить, что это действительно он, будто ждала с войны. И судя по его виду, оно так и было: кожа на скуле лопнула и окрасилась багрянцем.

Он сжал меня до хруста в рёбрах, а я, судорожно вдыхая родной запах, потёрлась носом о его шею, слыша, как от этого невинного жеста он тяжело втягивает воздух.

– Ну что ты, малышка, – смеётся, – всё хорошо, всё в порядке.

Отлепляюсь, внимательно вглядываюсь в его лицо. Улыбается криво, по-мальчишечьи. А мне не нравится, что он ко мне так обращается, чувствую ревность от мысли, что других девушек также обезличенно называл.

– Что случилось, тебе предъявят обвинение? – спрашиваю я встревоженно, продолжая висеть на нём. Он снимает кроссовки без помощи рук и, обнимая меня, несёт в спальню.

Ставит меня на ноги, медленно опуская руки с моей спины на ягодицы. Я дёрнулась, испугавшись пробежавшего по телу разряда, и отступила назад, наблюдая, как по его губам заскользила понимающая ухмылка.

– Может быть, ты будешь по мне скучать?

– Не шути так, пожалуйста.

– Кирилла должны арестовать скоро, – недобро улыбнулся он, не отвечая на мой вопрос, – насильников не любят на зоне. Я постараюсь, чтобы твоего присутствия требовалось как можно меньше, но показания всё же придётся дать."

"Его голос был спокойный и отрешённый. Вспомнила тот холод в его глазах, когда он вышел из машины, будто действительно готов был убить, отчего я невольно поёжилась и сделала ещё шаг назад. Иногда Клим казался мне лучшим человеком на земле, а в такие минуты, как сейчас, вызывал страх, пробирающий до костей. И дело было не в том, что мне было жаль Кирилла, после того, что довелось испытать, я не была способна испытывать к нему что-то помимо ненависти, просто я не знала, на что способен Самгин.

Клим приблизился и положил руки на мои плечи, слегка сжимая:

– Не смотри так на меня, тебе я никогда не причиню вред. Но если кто-то тебя обидит, то не сомневайся, что я могу и убить.

На языке вертелось так много невысказанных слов, но вместо них я просто осторожно обхватываю ладонями его щёки, покрытые колючей щетиной, всматриваюсь в глаза и вижу, как в их тёмной радужке плещутся демоны, его личные, которых прячет от меня, скрывает под маской спокойствия и отрешённости, и чувствую, как они ползут по моим пальцам, вылезая наружу, а мне хочется их всех с собой забрать, вытащить из него, потому что я теперь знаю, что его постоянно что-то снедает.

На ум приходят слова Таисии Андреевны про любовь, которую с теплом вспоминаешь. А я не хочу никакого тепла, хочу кинуться в его огонь и сгореть вместе с ним дотла, и пусть останется только пепел, но в нём будем мы вдвоём.

Клим сжимает запястье, скользя моей же ладонью к своим губам, и целует.