Как конченый псих, провожу пальцем по её изображению, пытаясь понять, изменилось ли в ней что-то с того момента, как видел последний раз. На лице Алёны нет эмоций, она даже не улыбается, и это фото напоминает мне множество тех, что висят в доме её бабушки, – грустная маленькая девочка, но всегда первая и всегда добивающаяся своего. Любой ценой.

Как, испытывая желание придушить, я ощущаю гордость за неё? Рыжая бездушная ведьма.

Преодолеть каких-то четыреста семьдесят километров, и я могу увидеть её, может быть, даже дотронуться до неё. Эта мысль мной полностью овладела. Поручил помощнице отца, которая была неравнодушна ко мне, разузнать по своим источникам, где остановится команда России. Оказалось, какой-то убогий отель недалеко от спортивного комплекса, где будут проводиться соревнования. От имени благотворительного фонда сделал целевое пожертвование на оплату проживания команды в конкретном отеле, на верхнем этаже которого у меня были забронированы на эти даты апартаменты.

Откинулся на спину, разглядывая потолок, понимая, как глубоко погряз. Эта болезнь совсем не лечится. Что в ней такого особенного, что ни из головы, ни из сердца не могу выкинуть? Раньше, может быть, можно было предположить, что всё дело в том, что я её до сих пор не трахнул, или в том, что до неё ни одна девчонка меня не кидала. Но всё было куда хуже и глубже, я нисколько в этом себя не обманывал.

Увидел её рыжий хвостик, переступив порог отеля, заранее зная, что она должна быть в холле, когда мы будем заходить. Не хотел на неё смотреть, знал, что глаз не смогу отвести. Но когда она вскочила на ноги, увидев меня, – отлегло. Всё же не настолько я ей был безразличен.

Разве просто принадлежать целиком и полностью человеку, для которого ты никогда не будешь на первом месте? Моя очередь к её сердцу была и будет всегда после спорта. Она недвусмысленно это дала понять.

Не было никакого плана. Просто знал, что она точно будет в гостинице ещё несколько дней. Даже от самой мысли, что она где-то рядом, становилось менее паршиво, и алкоголь не требовался так сильно.

Карина надоедливо жужжала на ухо весь день, что мне пришлось провести с ней и старой компанией. Смотрел на товарищей и понимал, что все они здесь лишние и в моей жизни им тоже больше не место. Не видел с ними связи и общности. Похоже, я вступаю ту фазу взросления, когда напиваться буду в одиночестве."

"Мне кажется, я понял, что она где-то рядом, ещё до того, как раздался стук. Открыл дверь и пропал. Не верил, что сама пришла, что не пришлось напиваться, идти в её номер и силой тащить к себе. Оставалось только смотреть в её глаза и подыхать от тоски, от безысходности, от собственной слабости перед ней. Когда остались наедине, даже дотронуться боялся, думал, сломаю её, так желал её прижать к себе.