Переносицу жжет от подступивших слез. Держаться и не раскисать все труднее.

— Я хотела предупредить... Встретиться... — Ева косится на мужа. — Он задумал все это еще до приказа заказчика... Я не могла по телефону...

— Мы догадались, что твой муж все узнал и не пустил мо мне.

Не хочу говорить о пуле, которую вместо меня словила Рита. Вряд ли Исаев рассказал жене о покушении. Сейчас такая новость может добить.

— Он следит за всеми. Даже за прислугой и курьерами. — Ева закашливается. Страшно. С кровью.

— Не говори ничего. Скорая вот-вот будет здесь. Тебя отвезут в больницу и спасут. — Я стираю со щеки первую соленую каплю.

— Я уже... — Повернув голову в сторону плачущего мужа, Ева еле заметно улыбается. — Спаслась.

— Он больше никому не причинит вреда. Мы обещаем. — Переплетаю пальцы с пальцами Клима.

— Надеюсь... — Она закрывает глаза.

Так Ева кажется еще более бледной и ненастоящей. Хрупкая фарфоровая кукла. Произведение искусства, которое за два года умудрилось состариться на все двадцать.

— Не отключайся, пожалуйста... — В душе нарастает паника. — Не надо. У тебя без него теперь вся жизнь впереди.

— Открываем глаза! — громко командует над нашими головами Валера. — Врачи уже близко! — Он легонько похлопывает Еву по щекам. — Не сдаваться!

— Я... да... — Она будто выплывает из забытья. Делает рваный вдох и косится на сиротливо жмущихся друг к другу Катю и Нику. — Можно... — Ева говорит что-то еще, но голос становится совсем тихим.

Чтобы расслышать, приходится наклониться к ее губам.

— Повтори, пожалуйста. — Я чувствую себя палачом, который пытает невинную жертву.

— Можно... — Ева мучительно сглатывает. — Разреши мне прикоснуться... к ней?

— К Нике? — Не знаю, зачем спрашиваю. Внутри срабатывает какой-то стопор.

Все мои страхи и воспоминания о снах сплетаются в колючий ком и застревают в горле вместе с ответом «да».

— Пожалуйста... — Ева дергается от нового приступа кашля. — Два года я запрещала себе даже надеяться...

— Скорая подъехала. Парни уже открыли ворота. — Встав на ноги, Клим смотрит на нас обеих.

Понимаю, что он хочет защитить меня. Готов любой ценой оградить от боли.

— Да. — Решение трудное, но после него появляется облегчение. — Сейчас.

От адреналина меня все еще пошатывает. Каблуки цепляются за мягкий газон. Вязнут. Превращают каждый шаг в испытание. А возле Кати и дочки я почти врастаю в землю.

— Милая, пойдем со мной. — Боясь уронить, беру малышку за руку. — Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Обычно Ника не любит никакие знакомства. Моя гордая девочка сама решает, когда и с кем ей заводить отношения. Однако сейчас не сопротивляется. Оглядываясь на суетящихся врачей, послушно идет рядом. Как и я, присаживается на корточки возле Евы.

Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. Моргают.