Сердце сжимается от того, как доверчиво Ника смотрит на отца и как всего через несколько секунд расплывается в улыбке.

— Ты самая красивая малышка на свете! — приговаривает Клим. — Самая смелая и самая любимая.

— Юбъю тебя, папа.

Чтобы не разрыдаться вновь, в этот раз от чувств, я отворачиваюсь в сторону.

Два прошедших года радовалась, что Ника только моя, а сейчас и представить не могу нас с ней без Клима. Он за рекордно короткий срок приручил обеих. Сделал зависимыми и счастливыми.

— Сейчас ты, мама и няня сядете в машину к дяде Валере, и он отвезет вас в другой мой дом. Не такой классный, как этот, но я обязательно скоро к вам приеду, и вместе мы что-нибудь придумаем.

— Пустишь нас в свою холостяцкую берлогу? — Я оглядываюсь в поисках Кати.

Из подвала выбирались вместе, однако уже минут пять ее нигде не видно.

— Даже разрешу вам устроить там обыск! — подмигивает наш папаша.

— Щедро... А ты бесстрашный!

Вынимаю из кармана телефон и звоню Кате. Она не могла сбежать. Скорее всего, заперлась в одной из ванных комнат и плачет.

— А где, кстати, няня?

— Не знаю... — Я показываю экран телефона.

Гудки идут, только никто не отвечает.

— И давно она отдельно? — Клим хмурится. Машет Валере, чтобы тот подошел к нам.

— Нас вывели из подвала, и потом... мы разошлись. — Ничего не понимаю.

— Что с поисками в доме? — строго спрашивает у начбеза Клим.

— Сейчас. — Валера вызывает кого-то по рации. — Все обыскали?

— Да, шеф... — доносится сквозь треск. — На первом этаже осмотрели все шкафы и под кроватями. Его нигде нет.

— А на втором?

— Там сейчас смотрят. С кабинетом запарка. Может, у кого-нибудь есть ключ? Здесь такая дверь, что выломать будет сложно.

— А что, кабинет закрыт? — Клим забирает у начбеза рацию.

— Да, Клим Александрович. Мы думали, это вы закрыли. Мало ли какие документы...

— Я не храню в этом доме ничего секретного. — Он переглядывается с Валерой.

— Значит, Исаев там! — одними губами произносит начбез и бежит к крыльцу.

***

Клим не отпускает нас от себя ни на шаг. По глазам видно, что он хочет быть там, на втором этаже, в центре событий. Но, несмотря на это желание, даже не дергается в сторону дома.

Окруженные лишь деревьями, мы втроем стоим недалеко от калитки. Слушаем разговоры по рации. И ждем.

Дверь кабинета оказывается почти такой же прочной, как и дверь подвала. Минут пять у охраны уходит на то, чтобы смотаться за ворованной болгаркой и разобраться с замком. Потом начинается штурм.

Дрожь пробирает от всех этих: «Приготовиться», «Мы на позиции», «Танк заходит первым» и «Не стрелять, с ним, возможно, заложница»."

"— Обещай, что, когда все закончится, мы уедем подальше отсюда. Хотя бы на пару недель, — прошу я, вцепившись в локоть Клима.

— Куда захочешь. На сколько душа пожелает.