Жаль только, мне не удаётся так быстро остывать. Впрочем, я и не особенно нагреваюсь… Иначе давно бы уволилась.

Так уж получилось, что я, закончив институт, решила поменять работу и устроилась сюда на должность заведующего редакцией. Никакой редакции тогда не было и заведовать оказалось нечем, но меня в то время подобные мелочи не волновали. Зарплата была больше, чем на моей прошлой работе, да ещё и в два раза, а остальное… прорвёмся, как говорится.

Первые три месяца я пыталась привыкнуть к характеру Шульца, как постепенно привыкаешь к жмущим тебе туфлям. А потом, когда привыкла, даже начала его немножко любить. Характер, не Шульца, конечно. Но и ненавидеть тоже. Михаил Евгеньевич, как человек крайностей, то восхищал, то бесил до невозможности.

Восхищал, например, необыкновенным чутьём на людей. Он видел нового сотрудника — и сразу понимал, будет тот работать или станет пинать балду на рабочем месте. Так и со мной, наверное. Увидел, пособеседовал и взял на работу. И плевать, что опыта у меня в то время особо не было. Зато был голый энтузиазм, на котором я и держусь последние четыре года, что работаю у Шульца.

— Стася, — процедил шеф, как только я вошла в его кабинет, — у нас рабочий день начинается не с петухами. Ты почему опаздываешь?

— Простите, Михаил Евгеньич, — я изобразила на своём лице раскаяние. — Больше не повторится.

— Надеюсь, — Шульц чуть смягчился. — Я ведь говорил, что сегодня придёт новый начальник отдела продаж, собирался его познакомить с редакцией.

«С редакцией». Ну ты даёшь, отец родной. Как я люблю это слово. Вся редакция — три калеки. Я, дизайнер и верстальщик. Есть, конечно, внештатники, но они не считаются.

— Да, Михаил Евгеньич, — произнесла я покаянно. — Я помню. Простите, непредвиденные обстоятельства.

Да уж… Скорее, непредсказуемые. Предвидеть-то эти обстоятельства можно, но предсказать — нет.

— Хорошо, — Шульц окончательно остыл. Ух ты, мой зайка. За это я тебя и люблю, гада такого. — Пойдём. Остальных представил уже, осталось только тебя показать.

Я глубокомысленно кивнула.

Показывай, показывай, отец родной. Давай сделаем вид, что я здесь что-то решаю. Хотя на самом деле ты вполне можешь говорить каждый день вместо завтрака, обеда и ужина: «Мы подумали, и я решил».

Издательство у нас не очень большое, хотя это смотря с чем сравнивать. Собственно редакция, как я уже сказала — три человека. Все остальные — внештатники, сидящие на моей шее и не слезающие с неё четвёртый год.

Зато в отделе продаж у нас пять менеджеров, если не считать начальника отдела, коего Шульц три недели искал, всё отметая и отметая кандидатуры. Наконец, нашёл, причём встречался он с этим персонажем не здесь, на своей территории, а ездил куда-то в центр, в ресторан, наверное.