Или:

— Фаддей, не заваливайся на спину, горло подставляешь.

Аринка дышать забывала, глядя в щелку заборную на такое вот оружное умельство. Ребята крепкие, мечи поют-блестят, и будто пляшут бояричи, а не ратятся. Только не знала она настоящей пляски, и поняла разницу в тот самый момент, когда супротив Демьяна вышел Андрей.

Два меча в руках Шумского вжикнули, ослепили на миг рыжую Аришку отданным солнечным светом, и такое началось, что лучше бы никогда не кончалось! Есть все же красота и в ратном бою, когда умелый воин танцует в кругу, и отвечает ему такой же опытный боец.

И все бы ничего, но девушки позабыли про Фаддея, а тот, прислонясь к заборцу, углядел- таки две макушки — русую и рыжую. Был бы парень обычный, промолчал бы или шуганул по-тихому двух любопытных девах, но он был иной…

Подкрался к тому месту, где прятались Арина и Маша, и громко так сказал:

— Уряд позабыли?! Розог давно не нюхали?! — и уставился во все глаза, видя, как девчонки испугались, будто страхом их наслаждался, паскудыш.

— Аринка, тикаем! — скомандовала Марья, и рыжая подскочила, развернулась бежать, да не вышло…

Косища ее золотая от быстрого поворота по ветру легла, а кончик-то возьми и застрянь между двух плашек заборных. Да так крепко прищемился, что ни туда, ни сюда. Марья новой подруги не бросила, а принялась выпутывать косяной конец из заборца — ничего не вышло. Фаддей, видя такую муку, только похохатывал.

— Что, радостно тебе, братец? — выплюнула зло Машка, все пытаясь вызволить Аришу.

— А то нет? — Фаддей взглянул на Арину, и улыбка сползла с его лица, будто шкура со змеи."

"Девушка уже не пыталась вырваться из путов своих волосяных, а смотрела прямо на боярича и взгляд ее поначалу ясный, стал темнеть. Ариша поняла вдруг, что перед ней никто иной, как змей — равнодушный и коварный. Фаддеевы глаза подсказали — в них странная радость плескалась от того, что Аришка попалась. А уж когда боярич заметил Аринкино внимание, так улыбаться перестал и еще более стал похож на змею. Нет, не ужика безобидного, а самого что ни на есть гадючьего гада.

Возня эдакая привлекла внимание ехидного Дёмки и Шумского. Боярич-то сразу перестал мечами махать, да и ринулся к застрявшей Аринке. Шумской поглядел немного, и тоже подался вслед за товарищем.

— Экая птаха-то попалась, — глумился Демьян. — Фадя, и как ты споймал? Во повезло. Арина Игнатовна, ну теперь не обессудь — виру* с тебя стребую. Раз — то, что посмела в ратный круг влезть, два — что попалась так постыдно.

— И что же ты стребуешь, боярич? — Аринке-то деваться некуда, вон она косища натянулась как веревье, и не пускает.

— Ох, да разве так сходу скажешь, а? Подумать надоть, — мучил, окаянный, девушку.