А канал с удовольствием выставит отсюда такую жалкую шлюху, как ты. Которая много лет промышляет кое-чем похуже, чем копошение в чужом, грязном белье.

Отодвигаюсь от нее. Убираю невидимую пылинку с плеча. Расправляю подол платья и уверенной походкой от бедра покидаю студию. Есть дела поважнее.

- Слушаю, - отвечаю на телефонный звонок, подходя к лифту. - Скоро буду, - коварная улыбка трогает губы. - Пусть еще немного пострадает. Ему полезно, - настала очередь встретиться с «дорогим мужем».

*

Мрачный, старый подвал. Писк крыс. Запах затхлости и сырости. Стеклянная стена, за которой отчетливо виден сидящий на стуле мужчина. Он связан по рукам и ногам. Избит. И вроде как без сознания.

- Вы его хоть не прибили?

Нет, мне конечно хочется увидеть ублюдка мертвым, но сейчас не время. Клим еще не за все ответил. Тем более это будет для него спасением, а я не намерена так легко его отпускать.

- Да мы слегка ему личико подправили, - ржут два здоровенных лба и дают друг другу пять. - Босс сказал, что вы сегодня поговорить к нему придете, - нажимает на какую-то панель, и дверь в «темницу» отворяется. - Если что-то понадобится, - показывает на небольшое углубление в стене. - нажмите, мы тут же прибежим.

Уходят. Оставляя меня один-на один с мужем.

Глубоко вздыхаю и переступаю порог камеры, громко цокая каблуками. Клим слышит. Тут же голову вскидывает, давая вдоволь насладиться его разукрашенной мордой. Синяки и ссадины. Заплывший глаз. Разбитая губа.

И это он еще мало получил.

- Пришла посмотреть на мое поражение, дорогая Инна? - сплевывает кровь на пол. - Нравится? - широко улыбается, показывая небольшое отсутствие зубов.

- Я уже давно не зовусь так, - сажусь напротив него, закинув ногу на ногу. Он завороженно наблюдает за моим движением. - А твой внешний вид так радует глаз. Это то, что ты заслуживаешь.

- И давно ты месть замыслила? - ерзает на стуле, кряхтя и морщась от боли.

- В тот день, когда узнала, что ты жив и здоров. Что подставил меня, инсценировав свою смерть. И все из-за денег моего отца, - резко вонзаю ногти в ладонь, чтобы не сорваться и не прибить мерзавца чем-нибудь тяжелым.

- Неужели, ты могла подумать, что я влюблюсь в такую серую мышь? - ехидно усмехается, рассчитывая, что причинил мне нестерпимую боль своими словами.

Вот будь я Инной Голубевой, уже бы рыдала вовсю, не веря в происходящее. Но перед ним уже не забитая, глупая дура.

Теперь я Майя Вилар. Во мне нет страха. На мерзкие слова внимания не обращаю. Они, наоборот, еще больше подбадривают меня. Силы дают.

- Тогда - да, - согласно киваю. - Мне казалось, что ты искренне в меня влюблен. Что все эти слухи про измены мужа - лишь чушь наших завистников, - Клим ржет как полоумный.