Искаженное гневом лицо Назара во время нашего последнего разговора; ехидный прищур Озвериныча, когда увольнял меня; тревога в глазах тети из-за потери работы и моей беременности; беспокойство Лены, когда я рассказала нашу с Назаром историю.

Затем сознание весьма настойчиво подсовывает картины возможного будущего: пустой холодильник, неоплаченные счета, глубоко беременная я в каких-то лохмотьях и так далее. Ни малейшего просвета.

— А-а-а, — в сердцах восклицаю я и с силой бросаю розовую губку для мытья посуды в раковину, — хватит!

Выключаю воду и снова присаживаюсь за стол, облокачиваюсь, подпирая подбородок левой ладонью.

Свободная рука сама собой тянется к конусовидной крышке сахарницы, я снимаю ее, переворачиваю и совершенно бездумно начинаю крутить как юлу.

Так, как делал Назар еще пару недель назад, когда мы сидели с ним тут, в залитой солнечным светом кухне, болтали и пили чай.

Я вижу его словно наяву — вот он, сидит напротив в своей черно-белой футболке, довольно щурится и отхлебывает горячий чай с бергамотом.

— А вы тоже в детстве соревновались, чья юла будет крутиться дольше? — задорно улыбается он мне и старательно раскручивает крышку.

— Раз, два, три… — одновременно считаем мы, и, когда «юла» останавливается, Назар кивает на нее: — Теперь ты.

И мы снова считаем, вместе наблюдая, как грани крышки переливаются от падающих лучей солнца.

Мне настолько хорошо с ним — и конкретно сейчас, и в целом, что кажется, будто вот-вот лопну от счастья. Разве могут два человека так идеально подходить друг другу, как мы?

Воспоминание меркнет, и слезинка падает на стол одновременно с каплями дождя, что начинают барабанить за окном.

Я раз за разом задаюсь вопросом: как он, тот, который прижимал меня к себе так нежно и одновременно так крепко, тот, кто мечтал о семье со мной, тот, в ком я видела настоящего принца, мог оказаться таким подонком?

Еще больнее осознавать, что за все то время, которое мы провели вместе, он так и не понял, что мне абсолютно плевать на деньги.

Как вообще ему пришло в голову обвинять меня в меркантильности? Я пришла стрясти денег на мнимую беременность? Я?! Козлина он после такого, а не Назар.

Пусть утрется этими своими бумажками. Деньги, деньги, деньги… Везде эти проклятые бумажки! Почему все упирается в них?

Я стону в голос — страшно представить, сколько их понадобится, когда родится мой ребенок. Пеленки, распашонки, коляска, кроватка и многое, многое другое. Да на одни только памперсы наверняка уйдет целое состояние. Только вот где ж его взять, это состояние?

Так, Алиса, возьми себя в руки, ты больше не одна, не хватало еще, чтобы первые воспоминания сына о тебе были как о плаксе.