— Не смей ко мне прикасаться! — срываюсь на крик. — Слышишь? Больше никогда не смей!

Во взгляде Назара мелькает боль, и он хмурит брови.

Это я сейчас что, пожалеть его должна, что ли?

— Алиса, — заговаривает он, — прошу тебя, поверь, все пошло не так с самого начала…

— Именно, — перебивая его, шиплю я, — с той самой минуты, когда я приняла от тебя тот проклятущий букет! Давай, скажи еще раз, что ты меня любишь! Ты мастер лжи, врешь как дышишь!

— Люблю, — без тени сомнения в голосе отвечает он. Его голос негромкий и уверенный, в отличие от моего. — Не знаю, когда это произошло, когда именно я тебя полюбил.

Наверное, в тот самый, первый, день. И очень долго не мог признаться в этом даже себе. Именно поэтому так злился.

Я с силой мотаю головой, а Назар делает шаг ко мне.

— Даже не думай, — сужаю глаза я, и он замирает. — Господи, я ведь вообще тебя не знаю, Назар Исаев. Хоть что-то из того, что ты о себе рассказывал, было правдой?

— Практически все, — болезненно морщится он. — Та личность, которую я выдумал, с первого дня отправилась в мусорку. Да, я соврал насчет статуса и родителей, но все остальное, что говорил о себе, правда.

Цели, мечты, интересы, увлечения.

— Ага, только забыл упомянуть, что по ночам подрабатываешь народным мстителем! И даже не смей сравнивать меня с собой. Мои фантазии по поводу мести за родителей так и остались фантазиями, а ты зашел слишком далеко, Назар.

— Я сказал это совсем не для того, чтобы сравнивать нас. А чтобы ты не жалела.

— Не жалела о ч…? — начинаю я и резко замолкаю на полуслове.

В памяти всплывает, как однажды ночью мы с Назаром смотрели фильм о том, как мужчина мстил мафиози, из-за которых погибла его семья.

Кажется, тогда я сказала: «Жаль, я не смогла отомстить за смерть родителей. Знаешь, чувствую себя виноватой, что ничего не сделала».

И Назар запомнил.

— Ты про ту ночь, когда мы смотрели фильм?

Он кивает.

— Ты все сделала верно, Алиса. Никогда не жалей, что не пошла на это. Месть не приносит облегчения, поверь. Лишь тяжесть и пустоту.

Я горько усмехаюсь. Да уж, он в этом эксперт.

Тяжесть и пустота.

— И что, мне должно стать легче оттого, что тебе теперь плохо? Не стало.

Зато внутри столько эмоций, что меня, кажется, порвет от них.

И мыслей столько, что начинает болеть голова.

Видимо, от чрезмерных переживаний распереживался и малыш. Я ощущаю толчок под ребра и невольно охаю.

И тут меня осеняет. Я округляю глаза. Так вот зачем он тогда караулил меня у магазина!

— Назар, ты явился уточнять про ребенка, когда понял, что я не виновата?

Ну да, зачем еще? Раз я не зло во плоти, то можно и снизойти до скромной меня.

Он поднимает бровь и качает головой.

— Нет. Тогда я еще не знал правды.

Э-э-э. Ничего не понимаю.