Я оцепенело таращусь на Назара, вжимаюсь в кресло, а по позвоночнику ползут мурашки ужаса.

— Ты что… убил кого-то?!

— Боже, конечно нет! Ты чего? — Его брови ползут наверх. — Я решил расправиться с этой меркантильной дрянью ее же методами. Разрушить ее жизнь, лишить ее привычного способа заработка денег.

Назар говорит что-то еще, но мой мозг выхватывает из потока его слов всего два: «меркантильная дрянь». Именно так он назвал меня в наш последний разговор у фонтана.

«Прыгать в койку ради денег!» — пульсирующей болью ввинчивается в виски еще одна его фраза.

Я с силой цепляюсь в подлокотники кресла и смотрю на Назара с дрожащими губами.

Это он что решил? Он же не?..

— Только я ошибся с адресатом, Алиса, — подтверждает мои мысли он. — Я решил, что это была ты.

Мне кажется, проходит целая вечность, а я все продолжаю молча таращиться на Назара. Открываю рот и закрываю, точь-в-точь как маленькая рыбешка, которую выбросило на берег океана.

Мне не хватает воздуха, но потом, когда удается сделать глубокий вдох, меня накрывает дикой болью.

— То есть ты мне с самого начала врал?.. — хрипло выдавливаю я.

Перед глазами мелькает одна сцена за другой.

Начиная со знакомства.

«Вы мне понравились с первого взгляда».

«Как взглянул на вас тогда, так и все, пропал».

«Не может наша встреча быть простым совпадением, правда?»

И правда, не может, потому что она ею и не была. Какая я дура.

Теперь его редкие странные взгляды, которые я порой замечала, когда мы встречались, становятся понятны. А я все списывала на усталость после работы, ведь Назар — хороший. В конце концов, все мы живые люди, у всех бывает плохое настроение.

Все-таки я была права, когда предполагала, что он изначально не был со мной искренен.

Что преследовал какие-то цели, когда со мной встречался. Вот они, его цели… Мстил через меня и ни секундочки не любил.

Но одно дело — подозревать, и совсем другое — убедиться в том, что наши отношения полностью, от начала и до конца вранье. Вранье то, как крепко он сжимал меня в объятиях, и то, как ухаживал, старался угодить. Как подкладывал на мою тарелку самые вкусные кусочки, как нежно вытирал измазанную в креме щеку, как дул на чай, чтобы тот скорее остыл. Каждый его поцелуй, каждое ласковое слово, которое он шептал мне на ухо.

И даже то, как горячо и страстно меня любил. Все ложь.

О боже! Как же больно…"

"По щекам бегут слезы, и я даже не пытаюсь их остановить, а потом и вовсе закрываю лицо ладонями и даю им волю, всхлипываю так, что плечи подрагивают.

Только через пару минут понимаю, что Назар обнимает меня за плечи и гладит по спине, что-то шепчет.

На смену боли приходит дикая ярость, и я со всей силой, на которую способна, отталкиваю его от себя.

Он настолько этого не ожидает, что едва удерживается на ногах.