К тому же во время простой работы лучше думалось и меньше хотелось придушить некоторых самонадеянных женихов…

Дэн (самоубийца, не иначе!) вызвался мне помочь. И к владениям Штопса мы подошли в абсолютном и недовольном молчании. Вот только тепличнику не было до нас особого дела. Он был, мягко говоря, озадачен и чесал затылок.

— Что-то случилось? — спросила я, когда обнаружила властелина оранжереи рядом с грядкой, на которой росли демоновы злотые крылатки. Внутри у меня все похолодело. Потому что высаженного утром цветка там не было.

— Мистика, — почесывая затылок, отозвался тепличник.

Слово за слово мы с Дэном выяснили, что вчера вечером Штопс срезал свой лучший цветок из оранжереи, чтобы подарить его одной особе, которая была ему небезразлична. А сегодня утром обнаружил, что крылатка таинственным образом вернулась на грядку.

— Вот я решил срезать его по новой и еще раз подарить…

— И как? — Я сглотнула от напряжения. — Подарили?"

"— Да, — радостно отозвался он. — Правда, госпожа Файтенбах сказала, что первый цветок куда-то исчез…

«В кого-то», — захотелось поправить мне. Но я не стала. Лишь взяла протянутую Штопсом тяпку и с остервенением начала окучивать что-то большое, раскидистое и хищное. О том, что растение не прочь поохотиться, я узнала опытным путем, когда один из побегов решил схватить меня за лодыжку. Ну как схватил, так и отхватил. Но не от меня: я оказалась не столь расторопной, как страж. Наглядная демонстрация магической силы и тяпковой доктрины — Стилл шарахнул по побегу сначала магией, а затем и рабочим инвентарем — поумерили пыл растения, и оно стало изображать из себя приличный кустик.

Мы уже заканчивали окучивать, когда в моем кармане зазвонил магофон. Силь сообщила, что приедет через пару часиков забрать Пусю. Я вздохнула с облегчением. Когда же с садизмом и огородничеством в стенах оранжереи было покончено, Дэн, как истинный джентльмен, вызвался проводить меня до общежития.

И вот там-то, когда мы стояли на крыльце перед входными дверьми и расставаться вроде бы было надо, но отчего-то не хотелось, нас и застала главная блюстительница нравственного облика адепток — вахтер, госпожа Файтенбах.

— Смотри-ка ты! Еще недавно с одним миловалась, а теперь уже с другим хахалем под ручку ходить! — уперев руки в бока, выдала она, стоя на пороге общежития.

— Женихом, — холодно произнес Дэн.

— Чего? — не поняла дама.

— Не хахалем, а женихом.

— Повидала я таких женихов за тридцать-то лет, что здесь работаю! — фыркнула вахтер. — Сначала жених-жених, а потом в кустах притих, как узнал, что отцом нечаянно стал.

Стилл уже хотел сказать что-то резкое, как я схватила его за руку и мило, но совершено невпопад добавила:

— Кстати, о кустиках, а мы как раз из оранжереи.