На битву за место в очереди на распродажу.

Бани стрелой пронеслась мимо нас с Мором. Мы лишь створкой дверного проема в коридоре успели прикрыться, как любовники, застигнутые рогатым супругом, краем одеяла. Но пышка нас даже не заметила. Сейчас она была в режиме: вижу цель, не вижу препятствий, а если они попались мне под ноги, то сами виноваты.

Когда же мы выбрались в коридор и дошли до вожделенной двери, я иронично произнесла, указывая Мору на запирающее заклинание:

— Прошу.

— Хорошо, что не приказываешь… — пробормотал приятель и, распахнув полу халата, выудил из кармана брюк взламывающий амулет.

Приятель действовал настолько ловко и уверенно, что закралось подозрение: в домашнюю программу обучения аристократов явно, кроме этикета, языков и наук, входят еще искусства фехтования, музицирования и взлома.

Запирающее заклинание мигнуло, сдаваясь натиску артефакта, послышался щелчок, и в следующий миг мы оказались внутри.

Маленькая девичья комната после экстренных сборов двух девиц напоминала большой такой апокалипсис. Особенно Мора впечатлило красное кружевное неглиже на люстре.

— М-да, — прокомментировал Мор.

Мне было интересно, какие улики он сможет найти в комнате, где за почти три десятка лет успела смениться целая вереница жиличек?

Но приятель и не собирался ничего искать. Он занялся напольной живописью, шустро начертив пентаграмму. Расставил по ее лучам загодя припасенные артефакты и скомандовал:

— Становись рядом со мной, в центр. Сейчас мы прогуляемся во времени.

Я перепрыгнула через линии и оказалась на небольшом пятачке круга. Мор пожадничал мела — рисунок вышел небольшим, и, чтобы не заступать за границы силовых линий, приходилось ютиться и прижиматься друг к другу.

— Не мог сделать побольше.

— Побольше… — проворчал друг. — Тогда и магии нужно прорву, и удержать плетение сложнее. А нам не во вчерашний день заглянуть нужно."

"— А что, когда твоя тетя пропала, такой ритуал следователи не проводили? — задала я закономерный вопрос.

— Проводили. Но в отчете написано: накануне пропажи ничего особенного не произошло, — он произнес это столь сухим, я бы сказала, канцелярским тоном, что сразу стало понятно: цитирует какой-то протокол. — В тот день тетя моя проснулась, умылась, оделась, пошла на занятия. Вернулась вечером. Читала. Судя по всему, конспект. Потом что-то из него выписывала. Потом смяла и сожгла записи. Задернула шторы так, что комната погрузилась во мрак. А утром ее постель была пуста. Поэтому я хочу увидеть все лично…

Мне и самой стало интересно, что же могло приключиться с адепткой. Неужели ничего не выдавало ее волнения, она не предчувствовала…

— Не пихайся, — цыкнул на меня Мор и начал нараспев читать заклинание.

Я еще никогда не ныряла во временной поток.