И с его появлением мы всей группой провалились в преисподнюю. Потому что это был не коллоквиум, а сущее пекло. Причем плавились не только мозги, но кое у кого и писчие принадлежности, если зазевавшийся адепт не успел их вовремя убрать подальше от своей пентаграммы переноса. И пусть последняя была в диаметре не больше моей ладони, но языки пламени, что вырывались из нее, были лучшей иллюстрацией к поговорке: мал элементаль, да жгуч.

Впрочем, у нас с Мором пострадало разве что чувство собственного достоинства, когда не в меру наглый язык огня пришлось прибивать. И, говоря «прибивать», я имею в виду не только уничтожать. Приятелю пришлось снять ботинок и как следует настучать по пламени, которое выскочило за пределы контура и ринулось по пожароустойчивой парте к тетради Мора с лекцией.

Этот физический метод расправы не укрылся от бдительного преподавательского ока. И Кавье не преминул заметить:

— Адепт Морвир, неужели вы не могли вразумить огненного элементаля добрым магическим словом? — иронично поинтересовался преподаватель, намекнув, что стоило бы использовать заклинание.

— Доброе магическое слово и ботинок лучше, чем одно доброе слово, — ничуть не смутился Мор.

Магистр на это фыркнул и проворчал себе под нос, но так, что я с первой парты сумела расслышать:

— С таким подвешенным языком ему не в стражи дорога, а в дипломаты…

Но, похоже, эти слова расслышала не только я. Приятель тут же не преминул ответить, вроде говорил он мне, но обращался явно к преподавателю:

— Речи дипломата ничего не стоят без хорошей огневой поддержки. Я, может, и намылился бы в политики, Рин, но кто ж туда меня возьмет-то… А так буду вдвойне опасным стражем.

— Не убьешь нежить, так уболтаешь ее до смерти? — невинно уточнила я.

— Вот! Ты правильный напарник! Понимаешь меня с полу…

— …шепота? — хихикнув, потому как подмывало что-нибудь ляпнуть, закончила я за приятеля."

"Тут послышалось выразительное покашливание преподавателя. Кавье не любил, когда на его занятии адепты занимаются не предметом. Но, судя по тому, какой благосклонный взгляд магистр бросил в сторону Мора, приятель ему чем-то приглянулся. Причем не как сын канцлера, а как простой бедный студент, смелый и талантливый. Такой, кто хоть и дерзок порой, но однозначно не глуп. А ум Кавье уважал так же сильно, как не терпел дурость.

Мор меж тем глянул на меня, помотал головой и, наклонившись, надел ботинок.

За практикум нам с напарником поставили «Похвально» с восклицательным знаком. Хоть это было и не «Великолепно», но тоже неплохо.

И, радостные, мы устремились на лекцию по алхимии. На которой я узнала, что ничегошеньки не знаю.