Третья умерла от разрыва сердца. А четвертая просто пропала… Но самое главное, что они перед тем, как написать заявление об отчислении, встречались…

— С Олавом! — выпалила я, вдруг вспомнив, что именно это имя называла вахтер, когда говорила о Стальвии и нравах в академии. Дескать, она от этого самого Олава забеременела…

— Откуда ты знаешь о после Эскобаре? — в свою очередь, удивился приятель.

— Я знала только имя.

Мор — по глазам было видно — так и хотел возмутиться: знала — и не сказала!!! Но не успел, его перебил Дэн:

— Подожди! Это тот самый Олав Эскобар — посол Фларнии?

— Он самый. Около двадцати лет назад он учился в академии высшей магии по обмену… Наследник второго по величине рода после императорского в своей стране… Даже Лирин по его меркам была не столь значимой фигурой…

— Которую можно было смести с доски, — закончила я за Мора."

"— И что нам теперь делать? — после воцарившегося молчания задала я самый насущный из вопросов.

— Не знаю… пока не знаю… — растерялся Толье.

Даже я понимала: шансов расспросить столь важную фигуру, да еще из соседнего государства… Не поедешь же во Фларнию с вопросом: а это не вы убили двадцать лет назад… За такое и арестовать могут. И даже не меня. А Мора.

Так и разошлись, ничего толком и не решив. Я была в раздрае. Казалось, что мы были в шаге от ответа, куда же пропала Лирин. А по факту, сделав этот самый шаг, провалились по самое горло в трясину внешней политики.

А вот кто был полон уверенности в завтрашнем дне и имел четкие планы — это Пуся. Она напрочь отказалась возвращаться к хозяйке. Когда спустя пару дней Силь сама позвонила мне и в слезах начала жаловаться, что так и не смогла найти Пусю, хотя приезжала на следующее утро на тот мост, я заверила подругу, что ее питомица у меня. И только это сказала, как химеры и хвост простыл.

Пришлось разочаровывать Силь, что Пуся уже того, ушла на вольные академические хлеба. Я думала — насовсем, но нет. Эта пройдоха вернулась с сушеной рыбой в зубах. Добыча сильно напоминала взятку и была такой же мятой и замусоленной, как видавшая виды купюра, которую и в карман пихали, и в ладонь мздоимцу совали…

— Хорошо. Оставайся. Но до первой жалобы коменданта, — строго наказала я этой паразитке, сдаваясь под натиском упорства хвостатой. О том, что это предупреждение может быть не для пушистой, а для меня и звучать как: «С вещами на выход», старалась не думать.

Наконец учебная неделя закончилась. И несмотря на то, что она получилась весьма насыщенной и тяжелой, я бы предпочла, чтобы она потянулась подольше. Потому как, проснувшись утром выходного дня, я поняла ужасное: сегодня состоится знакомство с отцом Дэна.