Но сейчас я даже близко не могу представить, что касаюсь кого-нибудь, а не Риту… что хочу целовать кого-то другого. Это просто немыслимо.

Бросив на столик несколько крупных купюр, поднимаюсь и выхожу из ресторанчика, даже не взглянув на ту, кто так открыто давал мне понять, что у нас может быть продолжение после нашего молчаливого общения.

Мне просто это ни черта не нужно.

Обратно возвращаюсь аккурат к выставке, назначенной на вечер следующего дня. Когда выхожу в зал аэропорта, где меня встречает Лесков, ощущаю, как у меня начинает стучать сердце. И нет, виной тому совсем не предстоящая встреча с другом.

- Загорел, похорошел, - хмыкает Саша, обняв меня и похлопав по плечу.

- Я тоже рад тебя видеть, - отвечаю с улыбкой на губах.

- Ага, - только и произносит он и мы направляемся к парковке, где Лесков бросил свою тачку.

Родной город как будто иной. Наверно, порой даже полезно уезжать на длительное время, чтобы посмотреть на многие вещи по-новому.

- Ты на завтра все приготовил? - спрашивает Саша, закуривая, когда выезжаем на оживленную трассу.

- Хм… что ты имеешь ввиду? - не сразу понимаю, о чем он ведет речь.

- Ну там, цветы… что ей скажешь.

Смотрю на Лескова и поражаюсь до глубины души. С каких пор он стал таким… погруженным в чужие дела?

- Саш, ты меня пугаешь.

Слова произношу со смешком, но меня это излишнее внимание и впрямь достало до печенок. Какого черта все считают, что просто обязаны влезть туда, куда им доступ заказан?

- Да ну. Я просто хочу, чтобы у вас все хорошо стало.

Желание ощетиниться еще сильнее - исчезает. Зря я так. Из тех, кто окружал нас с Ритой в последнее время, Лесков - один из немногих, кто действительно желал только добра.

- Я все сделаю, как надо, - отвечаю, отвернувшись к окну. - Ну а дальше посмотрим.

Вилен не подвел. Выставка настолько грандиозная, насколько вообще может быть. Несколько павильонов, в которых развешаны картины Риты. Снующие официанты, разносящие шампанское и напитки покрепче. И гости - самого высокого «пошиба».

- Кажется, моя… Рита решила, что вся выручка с этой выставки уйдет на благотворительность, - говорю Саше, когда мы с ним прогуливаемся, рассматривая картины, а я ловлю себя на том, что каждую секунду ищу взглядом жену.

Черт! И как же сильно я по ней соскучился…

- Тогда картины раскупят с такой прытью, что еще и передерутся за право стать их обладателем, - фыркает Лесков.

- Намекаешь, что иначе бы их не купили? - вскидываю я бровь, взяв с подноса бокал виски.

- Ой, перестань, - отмахивается Саша. - Их бы раскупили в любом случае. Но всем так хочется хоть немного отмолить свои грехи, выложив бабла за что угодно.

В принципе, Лесков прав. Кажется, что можно стать белым и пушистым, отстегнув крупную сумму на благотворительность. В прошлые времена это называлось индульгенцией.