- Может… сейчас рядом с тобой и увивается отец твоего ребенка, а ты просто нашла предлог, чтобы быть с ним?

Клянусь, я пожалел о сказанных словах тотчас, как они повисли в воздухе. И лучше бы Рита размахнулась и со всей силы влепила мне пощечину. Но вместо этого я вдруг увидел, как все те краски, что еще были на лице жены, окончательно потухли, а в глазах появилось такое разочарование, от которого мое тело прошиб ледяной озноб.

- Ты дурак, Григорьев, - шепнула жена и, оставив чемодан там, где я так и продолжал его держать рукой, пошла к выходу из комнаты на непослушных ногах.

- Рит…

А следом случилось страшное. Жена вдруг тяжело оперлась рукой на стену, вторую ладонь - положила на живот и согнулась пополам.

- Что случилось?!

Я подлетел к ней в два огромных шага. Успел подхватить на руки, когда Рита начала сползать на пол.

- Живоооот, - простонала она. - Очень больно.

Испытывая дикий животный страх, я, так и держа жену на руках, сел на диван. Мысли метались со скоростью света. Сажать Риту в машину и ехать к врачу? А если помощь нужна срочно?

Идиот ты, Григорьев. Помощь и нужна срочно!

Набрав номер скорой и дождавшись ответа, я выдохнул из последних сил:

- Приезжайте немедленно! Моей беременной жене очень плохо.

Часть 25. Марго

Сознание возвращается медленно. Первым бьет в нос запах - непривычный, отстраненный. Почти безликий, если бы не тонкая струйка примеси чего-то смутно знакомого. Лекарства?

Попытка открыть глаза. Так тяжело, будто на них навалился невидимый великан.

Судорожный вдох. Я еще не понимаю, где я, но мне отчего-то дико страшно. И вдруг - как ответ, как спасение - чье-то теплое прикосновение к руке. Большая, с грубоватой кожей, ладонь. Узнаю ее сразу - Ян.

- Ян… - губы приоткрываются с трудом. Звук получился едва слышным, почти жалобным.

- Рита, - говорит он и его губы касаются моей руки.

С этим прикосновением резко врываются в голову воспоминания. Отвратительная ссора. Чудовищная боль. Отчаянный страх. Забытье…

Мне наконец удается распахнуть глаза. Конечно, я в больнице. Рука сама собой взлетает к животу, а глаза с молчаливым страхом впиваются в лицо мужа.

- Ребенок? - произношу, не пытаясь скрыть дрожи. Дрожит мой голос, дрожат жалобно губы.

- Все нормально, - говорит успокаивающе муж, но по его глазам вижу - ни черта не нормально!

Рука инстинктивно начинает поглаживать живот, словно этим жестом можно удержать ребенка внутри. Можно его сохранить.

Муж замечает мой жест. На этот раз его голос звучит твердо:

- Рита, все в порядке. Ты его не потеряла.

Это все, что мне нужно слышать. Понимаю вдруг - этот еще неродившийся малыш - последняя ниточка, что связывает нас с Яном. Хотя он и считает меня способной забеременеть от другого.