Но чем быстрее я исполню его желание, тем быстрее все это закончится. Выбора у меня все равно не было. Поборов страх, на трясущихся ногах я встала с дивана. Благо, идти далеко не пришлось. Всего шаг и вот я уже обнимаю «любимого папочку».

И это вовсе не проявление отцовской любви. Мой отец ментальный маг. Он считывал мои мысли при прикосновении.

Это совсем не любовь, а всего лишь попытка влезть в мою голову.

Я женщина. А значит, не имею права даже думать.

Мои мысли должны соответствовать желаниям отца. А если не соответствуют…

Благо мама научила обходить меня эту унизительную проверку.

Я хорошая дочь, я принесу семье благо, я не разочарую отца. Именно такие мысли я начала прокручивать в своей голове. Давала жестокому тирану то, чего ему хотелось — повиновения.

Виски стали болеть, ведь отец усилил магию, пытаясь прорваться в самое сокровенное. Сопротивляться было сложно, но я все повторяла и повторяла про себя то, что он желал бы услышать.

Наконец, «заботливый родитель» сделал шаг назад, закончив эту мучительную пытку. С тех пор как я научилась пользоваться магией, я стала сильнее. Раньше бы мой барьер не выстоял против такого напора.

Теперь же отец даже и не заметил, что я поставила ментальную защиту.

— Добрых праздников, — пожелал он нам с Эльзой, будто ничего не произошло. Словно не было крика, ментальной пытки и демонстрации всех тех старых лиц, на которые мне даже смотреть было мерзко.

— Благодарю. И Вам! — с улыбкой ответила подруга, и мы, наконец, остались с ней одни.

Я закрыла глаза и застыла на месте, про себя отсчитывая шаги. Я знала, как отец ходит, знала сколько шагов делает за определенный промежуток времени. И знала, как далеко он будет в ту или иную минуту. И чем дальше он уходил, тем мне становилось легче. Этакий выработанный инстинкт жертвы, который невольно появился с самого детства. Говорить правду лишь тогда, когда тебя не слышат. Искренне думать лишь в те моменты, когда к тебе не прикасаются. Лишний раз даже не дышать, если рядом раздаются эти тяжелые шаги.

Эльза едва ли понимала меня. Она спокойно спросила, не обращая внимания на моё состояние:"

"— Ты слышала последние новости Мэри? О них только и гудит вся академии! Говорят король примет указ, и женщины, получившие образование, смогут стать свободными. Такое красивое слово «свободные», — она захихикала. — А на деле это значит, что тебе придется работать и обходиться без любого содержания. Придумают же ерунды! Как будто кто-то в здравом уме согласится променять жизнь в роскоши на работу! Назвали «свободой» настоящую каторгу.

Я открыла глаза и посмотрела на соседку, не веря своим ушам. Она даже не понимала, насколько вовремя принесла эту «абсурдную новость».