Глава 1

Мэри.

День поступления в академию

— Дура, — рявкнул отец. Он как маленького котенка подхватил меня с пола и за шкирку подбросил. Я ударилась спиной об стену. Не сильно, но достаточно, чтобы испугаться.

Я зажмурилась, боясь его следующего шага. Однако со мной он обычно останавливался на запугиваниях.

Открыла глаза и увидела, как лицо отца горит от злости.

— Саймон, — раздался испуганный голос мамы, и я уставилась уже на нее. Мама непонимающе стала осматривать столовую. Ее губы вмиг посинели и затряслись от волнения. — Что происходит?

— А то, что наша дочь полная дура! — взревел отец. — Ты только посмотри, что она сделала со своей новой формой!

Шаг вперед, и вот он уже схватил меня за рукав, продемонстрировав его матери.

— Эта идиотка разбила чайный сервис, оставленный мне отцом. Ну что за тупое отродье ты мне подснула! Она вся в тебя!

И всё это он говорил про родную дочь…

Отец бросил мой рукав и, наконец, отступил. У меня сердце билось как у маленького загнанного зверька.

Сегодня был особый день. Мой первый день в академии. И он начался с оскорблений и криков.

Впрочем, мне не приходилось привыкать. Это обычное дело в нашем доме.

На виду мы всегда были самой благоприятной семьей. Аристократы. Мы были богаты, всегда хорошо одеты. Устраивали одни из лучших званых вечеров. И как положено, давали несколько раз в год бал.

Все было идеально. Художник в лице моего отца старался на славу.

Он тщательно прорисовывал каждую деталь нашей идеальной аристократической семейки. Но стоило проводить зрителей и закрыть двери, как картина резко менялась.

Постоянные крики, постоянные оскорбления, постоянная злоба на его лице. Сейчас он был разгневан за разбитый чайный сервис, но каждые выходные, в бреду веселящих напитков, он сам разносил пару тройку предметов интерьера.

И моя матушка. Вечно больная, измученная нашими зваными вечерами, с вечно натянутой улыбкой и синяками, что она прятала под длинными рукавами.

Маме приходилось сложнее всего.

Если я могла прятаться в своих покоях. То она была вечно с ним, нашим домашним чудовищем. Самым ужасным человеком из всех, кого я знала. С моим отцом.

Впрочем, жесток он был не только к нам.

— Клара! — заорал отец так сильно, что затряслись стены, и наша старая служанка потихоньку вошла в столовую.

Я быстрым взглядом прошлась по подолу ее юбки, на котором еще остались пятна от чая, после чего заметила, что её глаза все красные от слез.

И мне ничего не оставалось кроме как взмолиться, чтобы отец не заметил. Иначе бедной Кларе несдобровать. Ведь этот чайный сервис разбила вовсе не я.

А все из-за того, что наша милая добрая служанка заболела. Это была не тяжелая болезнь, а легкая хворь, связанная с зубами. Но без лечения она прогрессировала и отдавала сильной болью в голову.