- Я слышал, умирающий военачальник - твой сынок, кровавый генерал? - герцог вдруг криво ухмыльнулся, решившись на отчаянную дерзость. - Делай со мной, что хочешь, но все равно ублюдок сдохнет, и вот тогда я буду отомщен! А ты, племянник, тоже записался в эту шайку разбойников с большой дороги? Или понравилось в рабах? Прислуживать, мыть ноги, унижаться?

- Да лучше быть рабом, чем предавать свой собственный народ и вовлекать в гражданскую войну, - спокойно отозвался Герберт. - Ты мог бы стать законным королем, если бы вел себя достойно…"

"- Заткнись, сопляк, и не тебе меня учить, - не дослушав, злобно прошипел герцог.

- Наша сестра перевернулась бы в гробу, узнав, кем стал ее единственный любимый сын! Ты жалок, бывший принц! Пьешь у наемника с руки, забыв, что он разрушил наши королевства и уничтожил славные династии, столетиями…

- Отправьте в Табир слизняка, пусть провезут по улицам, - устало махнул рукой Павил, прерывая гневную тираду пленника, - посмотрим, посчитает ли его народ достойным снисхождения или хотя бы жалости.

В штабной палатке на месте оказался только дежурный младший офицер. Резво вскочив, он отдал честь.

- Докладываю: все идет по распорядку дня. Погибших погребают, численный состав проверен. Люди накормлены, пленные тоже. Наших убито триста шестьдесят, в войске Крайса более тысячи. Раненых пятьсот двадцать шесть, среди них половина тяжелых. Все командиры сейчас со своими полками, приводят в порядок оружие и лошадей.

Не успели расположиться на короткий отдых, из лечебницы прибежал гонец с докладом о том, что прибыли, наконец, цахирские лекари и с ними леди под вуалью, которая немедленно велела проводить ее к раненому верховному командующему Рою.

- Жена, это она… Я должен повидать ее, - взволнованно пробормотал Павил. - Как Сильвия узнала обо всем так быстро?

========== Глава 8. Дела семейные ==========

В каждом движении Сильвии угадывалась опытная сиделка. Ни лишнего движения, ни суеты, ни страха при виде крови - она действовала четко, уверенно и со знанием дела.

- Мой мальчик, очень жаль, что ты так сильно пострадал, - негромко приговаривала она, осторожно переворачивая сына на здоровый бок и обтирая влажной тканью его длинную костлявую спину, - но рада, что твое беспомощное состояние дало мне возможность поухаживать за тобой.

Здоровый ты бы до себя меня не допустил.

- Ууу… - промычал раненый, как бы подтверждая слова своей матери, - ыыы…

- Я знаю, больно, милый, потерпи, - ласково приговаривала она, продолжая свое занятие. - Ты сильный, справишься, иначе быть не может. Я видела и хуже раны на войне, мне довелось, недолго, правда, служить в столичном лазарете моей маленькой Мескены, пока меня не продали в рабыни твоему отцу… Ты ничего не знаешь про своих родителей, так получилось, что ты вырос сиротой.