В тетрадке у нее напротив моей фамилии появилось два жирных плюсика, что не могло не радовать. Их я сразу увидела, когда после занятия подошла к ней и спросила, не сможет ли она уделить мне пару минут. Она радостно согласилась и потащила меня в преподавательское кафе.

– Фелан, а ты с факультета Огня кого-нибудь хорошо знаешь, кроме Ильмы?

Мне показалось, она немного замялась, но потом ответила:

– Не могу сказать, что я сейчас ее хорошо знаю. Она всячески меня избегает. А что такое?

– Понимаешь, адвокат может добиться того, чтобы Бруно под залог выпустили, только нужны справка из деканата, что за ним сохранилось место на курсе и место в общежитии, и те самые характеристики, что уже собирались.

Только неизвестно, где они сейчас, а Хайдеггер как назло уехал, у него и не уточнишь.

– Думаю, справку должны в деканате выдать – твой брат на хорошем счету был, – заметила Фелан. – А характеристики… Наверно, легче будет собрать их по новой, чем пытаться найти в том ворохе документов, что сейчас у следователя. Но ты говорила про залог, он большой?

Я только вздохнула. Умеют же некоторые сразу найти больное место и прицельно в него ткнуть.

– Сто тысяч эвриков. И я понятия не имею, где их брать, – честно ответила я. – Правда, Фабиан предлагает дать взаймы, но у него условия такие, несколько странные.

– Я могу одолжить, – неожиданно предложила Фелан.

– Но это же такие огромные деньги, – растерянно сказала я. – Ты уверена?

– Они же все равно ко мне вернутся, ведь Бруно – человек чести и от суда не сбежит, – небрежно ответила она. – А его оправдают, я уверена. Иначе вопрос о залоге и не стоял бы. А у меня это не последние деньги. Мой папа, знаешь ли, довольно приличную сумму положил на мое имя в банк перед отъездом.

Сказал, что могу считать это своим приданым. А то вдруг мне приспичит выйти замуж раньше, чем он найдет свой хрустальный череп. Я эти деньги и не беру, мне вполне хватает на жизнь того, что он на расходы оставил.

Благородство Фелан поразило меня до глубины души. Вот так, рискнуть самым дорогим, что есть у девушки, – приданым ради человека, которого ты почти не знаешь. И на этом фоне мое собственное поведение по отношению к ней и Кудзимоси выглядело совсем некрасиво.

И я никак, никак не могла взять у нее деньги.

– Мне так стыдно перед тобой, – тихо сказала я. – Ты столько для меня делаешь, а я только и думаю, как протестировать твоего парня.

– Протестировать? – удивилась она. – В каком смысле?

– На поцелуй, – честно ответила я.

– А где ты его успела увидеть, этого Нихратинеля? – она широко распахнула свои и без того немаленькие глаза. – Надо же, я его сама еще не видела, а кто-то его уже тестировать на поцелуй хочет. Неужели он так хорош?

– Нихратинеля? – удивилась я.