Получите, распишитесь и предпочтите об этом навеки забыть.

- В прямом, - спокойно ответила я, совершенно серьезно, даже без признака издевки в голосе. - Я, конечно, человек неопытный. Ты сам это заметил.

Николас кивнул, соглашаясь, дескать, да, он действительно это заметил. У меня чуть было руки не потянулись, чтобы кое-кого придушить. Я действительно еще пять минут назад боялась смотреть ему в глаза? Ха! Я забыла, что у Монтегю есть особый, прямо-таки волшебный талант - вести себя так, что скоро забываешь обо всем, кроме желания огреть некроманта чем-то очень тяжелым.

Но внешне я ничем не показала своей потребности. Продолжила совершенно ровно, словно Монтегю вообще истуканом сидел и моего терпения не испытывал.

- Так вот, - со смущенной улыбкой продолжила я, на мгновенье опустила глаза, словно мне было неловко. А потом вздохнула и закончила. - Но даже при моем отнюдь не богатом опыте вспоминать особо нечего. Целуешься ты, между нами говоря, довольно посредственно. Во всяком случае, меня не впечатлило.

Когда-нибудь я начну в разговоре с Николасом Монтегю сначала думать, потом еще раз думать и только потом говорить. Когда-нибудь непременно. Но, похоже, это будет не сегодня, не завтра и вообще не в ближайшие сто лет. Потому что с некромантом мой обычно здравомыслящий мозг постоянно сбоит и выдает различные глупости, в которых инстинкт самосохранения дергается в конвульсиях, а потом застывает, не подавая ни малейших признаков жизни.

И только потом вдруг оживает, словно поднятый из мертвых коварным графом. Вот только обычно это происходит слишком поздно. Как сейчас, например.

Потому что у Ника вдруг дернулся левый глаз, а у меня внезапно вспотели ладошки. Слова уже прозвучали и вернуть их назад было не в моих силах. И оставалось только и делать, что наблюдать за реакцией Монтегю. И надеяться, что меня в процессе не добьют, ага.

- То есть хочешь сказать, что тебе не понравилось? - обманчиво мягко поинтересовался он.

- Или ты не запомнила?

Это была ловушка, и я это прекрасно понимала. Что я сейчас бы ни ответила, это явно выходило за пределы правил приличия. Да что там, в нашем обществе вообще не надлежит обсуждать чьи-то поцелуи. Если, конечно, это не сплетни. Но сплетничать друг с другом о собственном поцелуе? Это больше подходит для театра абсурда.

А Николас, прищурившись, все смотрел на меня, словно действительно ждал какого-то ответа. Но что я могла ему сказать свыше того, что уже могла ляпнуть? Что мне не понравилось? Нет, я, конечно, могу, но интуиция отчаянно вопила, что лучше помолчать. Причем пожизненно.

- Я сказала, - чеканя каждое слово, словно надеясь, что некромант смутится и соизволит сменить тему, - что не стоит даже думать о том, что произошло под воздействием зелья. Это все равно того не стоит.