Хорошо, что сзади стена, а руки Стрельцова крепко удерживают моё обмякшее тело. Я уже не в силах соображать и сопротивляться, поэтому, когда чувствую, как на пояснице начинает гармошкой собираться мой шёлковый халатик с ночнушкой в его кулаке, это всего лишь констатация факта, а не призыв к сопротивлению.

А обнаглевший враг, не отпускающий меня ни на минуту, идёт дальше: сгребает лёгкую свободную одёжку пригоршней, и одним рывком стаскивает через голову! Из всей защиты остались только эфемерные кружевные трусики.

Тело ломит от стыда и желания одновременно, мозг силится пробиться сквозь туман вожделения, сигналя, что я уже на краю бездны, но тело в своих желаниях сильней.

Оно жаждет близости, жаждет получить наркотик, однажды уже попавший в кровь. Руки сами хватаются за ворот его рубашки, и если бы не кнопки вместо пуговиц, то гулять бы ему потом с голым пузом.

Игорь помогает мне, сбрасывая рубашку и пиджак одновременно, я на миг получаю свободу, шальная мысль: выскользнуть из угла, толкает на побег, но успеваю сделать лишь нелепую попытку, считанную с моего мозга ещё раньше, чем воплощаю!

Получаю за это новую порцию наказания.

Он легко схватывает мои запястья и подняв над головой, намертво пригвождает к стене. Я, как бабочка, распятая энтомологом для засушивания, не могу сдвинуться, только шиплю разъярённой кошкой в его горячие жестоко-самоуверенные губы. Он уже не зол, он насмешлив, а глаза горят азартом предчувствия победы!

Игорь легко собирает мои запястья в одну руку, второй медленно и нагло опускается по щеке к шее, ключице, груди. Там останавливается и чувствительно сжимает её в ладони, я уже судорожно извиваюсь и вцепляюсь зубами в его нижнюю губу, а он неумолимо продвигается по моему телу вниз.

Он голоден! Пожирает мой рот, тяжело дыша, успевая шумно втягивать носом воздух. Прошедшись по обнажённому, до мурашек чувствительному животу, задержавшись внизу возле края трусиков, отчего я забываю дышать, останавливается, возвращает руку наверх. И наконец, со звериным рыком, вбивает меня в стену своим твёрдым телом, камнем, по которому не трудно понять, насколько оно возбуждено.

Догадываюсь, что господствовать и терпеть ему уже невмоготу, и мне невмоготу, мы уже в полушаге! Но он теряет контроль быстрее! Это шанс!

Вырываю руку из плена, ловлю конец галстука, всё ещё болтающегося на его шее и, быстро перекинув через плечо, дёргаю назад.

От резкого рывка удавки, он на миг теряется, отшатывается, закашливается, отступая на шаг, и выпускает вторую руку.

Вот она – свобода! А бежать-то некуда! И не могу! Я в рабстве, в ненормальной, нездоровой зависимости. Я из неё не хочу! Отпускаю петлю, на его горле и съезжаю на колени, реву в собственном бессилии и тупо обхватив его бёдра, утыкаюсь в них.