- Убрал сейчас же!

- Не могу!

- Ты мне не веришь? – ну вот мы сейчас и посмотрим, кто тут у нас трусливый козёл!

- Верю, - делает решительный вдох и убирает, а в довершение закрывает глаза…

Он больше не насмешлив, но ведь и мне не до смеха! Совершенно целенаправленно выбираю места воздействия: чуть ниже паха или по обе стороны от того, чем он так дорожит. Немного усиливаю напор. Ему боязно и одновременно возбуждающе, смотрю, как хотел бы отгородиться, спрятаться, но борясь с искушением, сцепляет руки за спиной в замок.

А я терзаю его, дразня, выманивая на свободу все желания и физические потребности, спровоцированные совершенно откровенным возбуждающим эротическим массажем. Медленно и упорно довожу до порогового состояния и одновременно пугаю, демонстрируя, что могла бы сотворить, лишь сдвинув траекторию потока на пару, а то и один сантиметр, увеличив давление струи.

Игорь держится на пределе возможного, но ведь видно же, что не больно, он уже впал в странное состояние из смеси стыда, физической потребности получить разрядку здесь и сейчас, и полного непонимания, как это осуществить! Всё, что я делаю с ним, словно отражаясь, тут же возвращается, и моё тело даёт абсолютный отклик, как бы ни пыталась это игнорировать.

И уже до безумия хочется помочь, выключить воду или бросить краны, пускай льётся, куда угодно, и рвануть к нему! Руки чешутся стащить эти минималистичные плавки, зажавшие, как в темнице, рвущееся на волю здоровое мужское желание, коснуться губами мокрой горячей кожи, задохнуться его запахом.

Очень трудно ничего этого не делать, когда вот он стоит передо мной, такой откровенно возбуждённый, тяжело дышащий, раскрасневшийся. Я вижу, как его тело инстинктивно подаётся вперёд, как только усиливаю напор или смещаю поток. Бери и делай что хочешь, готов к любви и ласке, даже глаза закрыл.

А я-то не закрыла! Наоборот, не могу оторвать взгляда от сосредоточенного лица под мокрой чёлкой, сжатых челюстей, мужской груди с выпуклыми, безумно манящими брусничинами сосков, напряжённого красивого пресса, стройных спортивных ног, блестящий мокрых плавок, под которыми сейчас всё его средоточие…

Задыхаюсь вместе с ним! Только уж было собралась с места в карьер, происходит непредвиденное: Игорь, подавшись навстречу струе, совершенно конкретно ударившей туда, куда я больше всего боялась, с хрипом дёргается в коротком спазме и медленно опускается на колени. Теперь поток воды попадает ему чуть ниже шеи. По лицу пробегает судорога, глаза по-прежнему закрыты, и руки до сих пор стянуты за спину, но дыхание неровное, рваное.