Зато фантазией обладал просто безграничной, затейник был редкостный. Мстил неугодным с выдумкой и получал от этого море удовольствия. Лично мне он мстил пятнадцать лет. На людях чудный муж: под локоток поддержит, в красивое оденет, в кино, ресторан, театр сводит, а чуть через порог квартиры своей переступит, так его словно на изнанку выворачивали. И, что самое интересное, никогда на видимых частях тела синяков мне не оставлял, хоть и все новые методы дознания сначала на мне проверял. Ты думаешь, почему у меня голос такой хрипловатый, тихий? Дооралась однажды в любимом подвальчике моего муженька и все… Месяц потом не разговаривала, а затем полгода только шептала.

Врачи от простуды лечили, а милый фрукты таскал, шоколадки, на работе и обязательно при свидетелях угощал. Они тогда, в послевоенные годы, большой редкостью были. И все же я за эти годы много чему научилась. Начинала секретарем, потом помощником следователя была, затем следователем госбезопасности. Один год даже под прикрытием за границей проработала потому, как немецкий знала в совершенстве. Вот в этот год я и от мужа отдохнула, и клад нашла, стрелять научилась, тайники: как оборудовать, так и находить. Опять же, задание свое выполнить смогла полностью и вернулась на Родину именно с теми документами, за которыми меня посылали. За это меня в звании повысили и начальником над отделом, где муженек работал, назначили. Вдовой я стала через полгода после этого. Один из моих подчиненных серьезную ошибку совершил. Я прикрыла. Потом с его помощью взяла в оборот своего козла Козлова. На дыбу подвесила в его любимом подвальчике. Заставила все о его делишках и тайниках рассказать. Компромат, сфабрикованный на меня, уничтожила. Капитал его припрятанный, с помощником своим разделила, а мужа на костер «как ведьму» возвела. Сгорел родимый вместе с машиной своей служебной при попытке осуществить арест нарушителя общественного спокойствия и порядка. Награжден посмертно медалью. Герой…"

"После этого замужества я надолго с мужиками завязала. Работала, как проклятая. Если в подозреваемых по делу мужик проходил, так я просто удержу не знала. В конторе нашей меня бешеной гончей прозвали. Говорили — почует след, загонит, придушит, приволочет.

Но, как бы то ни было, чтобы не происходило, но улики я никогда не подтасовывала, и виноватых от наказания не отмазывала. За это меня в начале девяностых на залуженную пенсию и проводили. Тогда я, не иначе как от безделья, замуж четвертый раз и вышла, ненадолго. А если честно, то нужен мне был кандидат очень «желающий» выехать за границу. Квартиру мою, большую уже к тому времени, из бывшей коммуналки, получившуюся в родном доме моего батюшки, обезопасить нужно было.