Мне нравится любоваться своим балконом.

Надо сказать, что живу я в селе. Небольшой районный центр, уютный и ухоженный. Работаю в детской библиотеке. Книги — первая любовь моя. Или не первая. Нет, честно: я не знаю, что было вперед. Книги или цветы. Возможно, я влюбилась в них одновременно. Впрочем, это неважно.

Важно другое: я уже на стадионе. Здесь всегда толпится народ. Днем малышня. Ближе к вечеру подтягивается народ постарше. Каждый занят своим делом. По беговой дорожке кто-то обязательно бежит. Кто-то идет быстрым шагом. Кто-то еле плетется. В основном, это дамы пенсионного возраста, вышедшие на вечерний променад и обмен сплетнями. В селе как-то не принято гулять с собачками. У наших собак работа есть — дом охранять. У дам собаки живут во дворах, на цепи. Да и размерчик у них великоват для неспешной прогулки. Кошечки тоже не столько для души, сколько для ловли мышей. Мало у нас тех, кто готов кошечкам и собачкам носики целовать, да хвост на поворотах заносить. Впрочем, в селе у каждого своя работа. Кто-то в огороде с утра до ночи возится, кто-то свиней-коровок-курочек-гусочек обихаживает. А ведь еще есть работа, которую тоже работать приходится. Нет, и лодыри-бездельники имеются, куда ж без них. Впрочем, это я так. Бурчу. Я давно уже заметила: если обида сердце гложет, то и виноватые находятся моментально. Помогает бег трусцой. Наушник в ухо, аудиокнигу про очередную попаданку включила, и беги себе. Злость на себя выплескивай. Шесть кругов — и тебе уже не хочется злиться. Десять — и жизнь становится почти прекрасной. А жених…. А что жених?!

— Я на тебе никогда не женюсь,

Я лучше съем перед ЗАГСом свой паспорт, — бормочу я, преодолевая пятый круг. А мне наперерез несется пацаненок лет шести. Я его знаю. Гиперактивный ребенок, которого мать приводит на стадион, чтобы он чуточку выплеснул неуемную энергию. Она говорит, что после шести — семи кругов по стадиону Пашка становится не в пример спокойнее и сговорчивей. И спать укладывается вовремя, и спит без кошмаров. И с утра без капризов.

Так вот: несется Пашка мне наперерез, разбрызгивая лужицы, а на дорожке едва ли не из воздуха объявляется скутер. Еще один супер — герой местного разлива. Ему пятнадцать. Мамин сына, из породы «онжедеть».

Кажется, время замедлило свой бег. Кажется, я ускоряюсь до невозможности. Кажется, я успеваю. Кончиками пальцев, кончиком кроссовки, вложив в толчок все свои возможности, отпихиваю Пашку с асфальтовой дорожки в траву. Отпихиваю. И сама почти успеваю увернуться от несущегося на всех парах скутера. Успеваю. Почти.

Удар…. Раззявленный в безмолвном крике рот подростка. Камешек под ногой. Падение…. Яркое — яркое после дождя июльское небо…. Темнота…."

"Говорят, перед смертью вся жизнь мелькает перед глазами. Не знаю.