"

"Вот и сейчас, с удобством устроившись подмышкой у супруга, я рисовала на его животе спиральки и дорожки, размышляя: чем бы еще потрясти этот мир.

— Что ты еще придумала, сокровище мое? — перетащил меня к себе на грудь Валико. — Какие еще новшества собираешься привнести? Только давай без фанатизма, ладно? А то, подозреваю, у Его Величества тоже какая-нибудь мысль возникнет.

— Думаю, что пора уже выходить из сумрака, как ты считаешь?

Валико вздохнул. Помолчал. Снова вздохнул. Да так тяжко.

— Ты чего? — не поняла я. Встала, покрутилась у зеркала, оценивая проделанную работу. А что — весьма неплохо получилось. Все нужные выпуклости на месте. Не такие роскошные, как у некоторых леди, ну, так я за пышными формами не гонюсь. Зато жир не висит, на целлюлит и намека нет.

— Тебе что-то не нравится?

— Нравится, — печально ответил муж. Поднялся, стащил с кресла отброшенное туда покрывало, завернул меня в него и уселся на кровать, устроив меня на коленях. — Мне все безумно нравится, Ангелок. Просто иногда становится страшно.

Он не договорил, уткнувшись носом в макушку, но я все равно поняла. Страшно однажды проснуться и не обнаружить меня рядом. Страшно узнать, что кто-то может быть мне дороже, чем он. Страшно, что однажды моя везучесть даст сбой, и я исчезну из его жизни…. Да много чего еще страшного может произойти со мной. И что я сейчас могу ему сказать? Не знаю! Никогда не умела успокаивать.

— Валико, счастье мое, — осторожно начала я. — ты только одно пойми — здесь и сейчас я с тобой. И только от нас двоих зависит — как оно будет дальше. И потом — мне ведь тоже страшно. Вдруг тебе кто-нибудь понравится больше?

Ваши леди — они такие все…. Утонченные, в этикете разбираются. Танцевать умеют…. У них слуги и кухарки, а у нас только я и ты. Потом будет кто-то еще. Сынок или дочка. Я стану злой и невыспавшейся. Буду плакать над колыбелькой, когда детки не дай Пресветлая, болеть начнут. Когда у них будут резаться зубки. А ты будешь сердиться, что детский плач не дает тебе отдохнуть, потому что ты много работаешь, чтобы нас всех прокормить, и устаешь….

— Я дурак, да?

— И я дура…. Валь, солнце мое, ты одно помни — я тебя люблю. Люблю так, что мне больно дышать. У меня темнеет в глазах, когда я вижу всех этих щучек с акульими зубами. И если когда-нибудь ты решишь, что другая тебе подходит больше — не молчи. Скажи сразу. Я не буду закатывать истерик. Не буду мстить. Я просто уйду, чтобы не мешать. Никаких танцев втроем у нас не будет…

Валико ничего не сказал мне на это. Просто стиснул в объятиях так, что пришлось слегка его покусать. А потом была ночь…, Никогда еще до этой ночи мы не были настолько близки. Нам не нужны были слова. Не нужны были взгляды.