Пусть мне на тот момент было пять лет, но я отчетливо помню до сих пор его гневное выражение лица и ледяной взгляд.

Матушка, кстати, недолго горевала, через пару месяцев обзаведясь новым мужем. Вскоре родилась Лисана.

Белокурый ангел с милым личиком и вечной завистью в глазах, ведь ее магический резерв был столь же скуден, как и у родителей.

Матушка прилагала все усилия, чтобы расширить его, но помочь Лисане могли только в академии, обучение в которой стоило баснословных денег.

Наша семья жила скромно, поэтому сестрице оставалось лишь облизываться, смотря на картинку огромного замка, шпили башен которого уходили высоко в небеса. Зато сейчас она просто сияла, ехидно улыбаясь. Я любила ее, но когда изо дня в день от родной сестры получаешь пакости и претензии, то чувства постепенно угасают, оставляя после себя только разочарование и пренебрежение. Так и я. Единственное, что я чувствовала к Лисане - желание сжать ее тонкую шейку, чтобы она прекратила говорить про меня всякие гадости.

Металась по комнате, не имея возможности остановиться. Я не желала сдаваться. Даже в самом страшном сне не могла подумать, что так обернется моя судьба.

Скрип дверей отвлек на мгновение.

- Зачем ты пришла? - процедила гневно, наблюдая белокурую макушку сестры.

- Как зачем? - хмыкнула она. - Пришла осмотреть комнату. Ведь после твоего отъезда я заберу ее себе...

- Ах ты, - зашипела я, выпуская магическую дымку, которая тут же устремилась к моей сестре, сковывая ее тело.

- Мама... папа! - заголосила Лисана, испуганно хлопая глазами.

- Ты безнадежна, - шипела я в ухо девушки, слушая приближающийся топот сапог отчима и цокот каблуков матери, - никакая академия тебе не поможет! Запомни мои слова! Ты - пустышка!

Щелкнув пальцами, дала свободу телу сестры, незаметно кидая в нее заклинание облысения. Лисана тут же наигранно разрыдалась, бросаясь за двери моей комнаты, а я, наконец-то, впервые за долгие годы почувствовала моральное удовлетворение. Нужно было раньше лишить ее волос. Теперь посмотрим, как сестрица захочет ехать в академию, когда ее белокурые локоны опадут на пол. Ну а что, намажет лысину маслицем и будет сиять в свете магических софитов.

Истерический хохот прорвался наружу, и я тут же закрыла рот рукой, поспешив запечатать дверь заклинанием.

Игнорируя приказы матери впустить ее в комнату, гневно поджала губы и устремилась собирать свои вещи.

- Тамина! - кричала она. - Открой! Кому сказала!

«Ага, счаз! Ты меня продала, а это значит, что мне нет больше смысла терпеть унижения! Жалко, что сбежать не могу, ведь как бы я не была на вас обижена, но все же совесть у меня есть...»

- Ничего, дракон, ты сам не знаешь, кого купил, - бурчала я себе под нос. - Сам вернешь меня обратно и еще приплатишь монет за это!

2.