Осмотревшись в квартире и убедившись, что в холодильнике пусто, Илья оставил Рокси обживаться на новом месте, а сам отправился на поиски ближайшего продуктового магазина. Долго искать не пришлось. На первом этаже соседнего углового дома, выходившего одним из фасадов на достаточно оживленную улицу, по которой, как показалось Лунину, излишне часто и излишне громко проносились трамваи, располагался небольшой магазинчик, в котором Илья смог купить почти все, что ему было нужно."

"К тому времени как пельмени сварились, Рокси уже успела расправиться со своим кормом и, покинув кухню, облюбовала себе для дневного сна одно из кресел в гостиной. Прежде чем приступить к трапезе, Лунин включил маленький, висевший в углу на стене телевизор. Под негромкое бормотание ведущего, ласково расспрашивающего какую-то немолодую незнакомую Илье женщину, судя по жеманным манерам и периодическому заламыванию рук актрису, о тяготах ее судьбы, Лунин тыкал вилкой в очередной пельмень, обмакивал его в кетчуп и отправлял в рот. Испытания, выпавшие на долю престарелой служительницы Мельпомены, Илью не очень заинтересовали, особенно с учетом того, что самым тяжким из них было не путать имена четырех супругов, замужем за которыми успела побывать звезда театральных подмостков. Как понял Лунин, двое из них были известными театральными режиссерами, а четвертый, последний, снял свою, необыкновенно талантливую, как постоянно подчеркивал ведущий, супругу в нескольких фильмах.

Пока одна женщина неутомимо рассказывала всей стране о своей судьбе, Илью больше интересовало развитие отношений, правда исключительно рабочих, с другой женщиной, которая пока ничего о себе ему не рассказывала. Лунин раз за разом мысленно возвращался в кабинет Ирины Владимировны, общение с которой, по всем признакам, началось не самым лучшим образом. Шестакова явно была не в восторге от самой возможности участия родственника подозреваемого в расследовании, и от одной лишь фразы Ильи о том, что он больше не Лунин, вряд ли отношение к нему сильно переменилось. Нужно было срочно что-то придумать, чтобы показать себя с наилучшей стороны. Конечно, самым лучшим из всех возможных вариантов было бы привести Шестаковой другого подозреваемого, причем не абы кого, а именно того, кто совершил убийство на самом деле.

— Если только это не Толька, — пробормотал Илья, с сожалением глядя на пустую тарелку. — Только не Толька, — повторил он и восторженно причмокнул губами.

Произнесенная фраза вдруг показалась ему необыкновенно поэтичной, она даже заслуживала того, чтобы быть записанной в небольшой коричневый блокнот, которым Лунин обзавелся еще во время своего пребывания в больничных стенах.