Ее имя в доме под запретом, как и ее фотографии, любое упоминание о нашем совместном прошлом тоже.

Я прошла книжный, свернула, и быстро подошла к фудкорту, выискивая глазами маму. Хотела уже подойти к ней, сидящей ко мне спиной, но тут мне на плечо опустилась рука.

— Головная боль прошла? Полегчало? – насмешливо спросил Демьян.

— Я… я же не завтракала. Хотела сделать заказ и тебе, и себе, – ответила, и поморщилась, до чего наигранно это прозвучало.

— А я подумал, что ты с кем-то встречаешься. Потому и выпроводила меня, – Демьян оглядел забитый людьми фудкорт, и кивнул прямо на маму, на шее которой висел светло-розовый шарф. — Ты смотрела на эту женщину. Но видимо, я ошибся, и ты сказала правду?

— Д-да.

— И голова у тебя очень болит, так? – уточнил Демьян. — А в книжном ты что заказала? Может, зайдем, и заберем заказ сейчас? Потом в кафе, а потом на учебу.

Я закрыла глаза, теряя терпение.

Демьян издевается. Он понял, что я врала, отец прав был, что он – чертов детектор лжи. Но я уже пару лет как совершеннолетняя. И если к контролю от отца я привыкла, то когда меня пытаются контролировать другие – я ломаюсь, выхожу из строя, злюсь.

— Ты все понял. Я с подругой хотела встретиться, и пару минут поговорить о своем без посторонних ушей, – прошипела я сердито. — Можно нам остаться наедине?

— Забавно, что свою мать ты называешь подругой. Я знаю, как выглядит Марина, и это она, – холодно парировал Демьян. — Ты в курсе, что сделает Руслан, когда узнает о вашей встрече?

Я похолодела. Ведь я в курсе.

Меня отец накажет.

Папа, как готический злодей, знает болевые точки каждого в своем окружении. И прицельно по ним бьет. Год назад он заставил меня работать в одном из своих салонов администратором, зная, что я ненавижу эту атмосферу грязи и пошлой вседозволенности. И это за маленькую провинность.

Узнай Руслан Коваль, что я общаюсь с женщиной, которая ему изменила с одним из его охранников, он накажет меня гораздо более сурово.

А маму он убьет также, как убил ее любовника.

Он бы сразу ее убил, не вцепись мы с маленькой тогда Ларисой в него. Мы орали на весь дом, белугой ревели, и отец просто вышвырнул маму из дома. Кинул в весеннюю грязь ее паспорт, и сказал, что у нее сутки на то, чтобы убраться из города.

А теперь, из-за моего эгоизма, мама пострадает.

— Ты ему не скажешь! – выдохнула я. — Демьян, только попробуй, и я…

— Что ты? – перебил он. — Что ты мне сделаешь, принцесса?

Я ничего не ответила. Стояла, и смотрела Демьяну прямо в его черные, как крыло ворона, глаза. Темный человек, опасный. Глаза – зеркало души, как говорят, и если это правда, то душа Демьяна – непроходимая топь.

— Прошу, не говори папе, – прошептала я одними губами. — Дай мне пять минут, это все, о чем я прошу.

— А цена? За все нужно платить, Алина.