А потом Максимка набросился с расспросами: ему все хотелось знать и про экзамен, и про комиссию, и про палату адвокатов. Лена пыталась остановить сына, но он был так возбужден, что ее даже не слышал.

– Имей совесть, Максимка, – она наконец проявила строгость, – Алле к Борису Кузьмичу нужно, а ты не закрываешь рот!

– Простите, тетя Алла! Вы идите, идите. Я потом!

Алла хотела подняться, но Алешенька накрепко вцепился в ее руку, не отпускал. Только тогда она вспомнила про подарок – достала из пакета вертолет и положила на одеяло.

– Это мне?! – Алешенька неуверенно дотронулся до коробки.

– Конечно.

– Ух ты! – Максимка вытянул шею. – Настоящий?!

– Спасательный, – Алла улыбнулась. – Максимка, будь другом, помоги Алешеньке разобраться.

Воспользовавшись заминкой, она поднялась и вышла за дверь.

Борис Кузьмич ждал ее в ординаторской. Он тихо и торопливо заговорил, не дав ей даже рта раскрыть.

– В четверг оперируем. Будем бороться. Но обещать ничего не могу.

– Совсем плохо дела?!

– Ишемия, – хирург тяжело вздохнул, – если реконструктивная сосудистая операция не даст результата…

– Господи!

– Главное, спасти ребенку жизнь, – Борис Кузьмич посмотрел на нее сурово из-под нахмуренных бровей, – уже существуют гениальные протезы… абсолютная функциональность… ничего не заметно.

Алла закрыла ладонями лицо. Заведующий отделением осторожно положил руку ей на плечо.

– Держитесь. Не раскисайте. Алешке нужна ваша помощь!

Оставшиеся до операции дни Алла не могла спать: возвращалась после больницы домой и лежала, уставившись в потолок. Она боялась даже закрыть глаза – подсознание тут же начинало рисовать самые страшные картины.

В четверг утром поняла, что не может сама сесть за руль. Вызвала такси и приехала в больницу.

Палата мирно посапывала. Спокойный Алешенька, кажется, и не догадывался, что его ждет: на детских губах во сне блуждала мягкая улыбка. При виде ее Алла не удержалась от слез, а дальше все происходило как в тумане.

Она, как могла, улыбалась Алешеньке, помогала медсестре снять с ребенка пижамку, собственными руками перекладывала его на каталку, а потом провожала до операционной. Сердце прыгало, руки дрожали, она не могла ни слушать, ни говорить. Вернулась в палату и сидела на кровати, раскачиваясь из стороны в сторону. Мысленно она лежала рядом с сыном под ярким светом хирургических ламп.

Зазвонил телефон. Она молча поднесла к уху трубку.

– Алла Георгиевна, это из органа опеки.

– Да…

– Ваш пакет документов рассмотрен, результат можете получить по нашему адресу.

– Что там?

– Зачитать?

– Пожалуйста…

– Так, – зашуршали бумаги. – Немова, обратилась… Вот! Заключение отрицательное.

– Что это значит? – она окончательно перестала соображать.

– Отказ в усыновлении.