– Вас сложно забыть, – голос Аллы зазвенел железом.

Она не сомневалась, что девица приготовила новый подвох: уже настраивала против нее Бориса Кузьмича; заставляла привести к ребенку отца, который и знать о нем ничего не желал. Этого Алла, услышавшая от Максимки подробности явления в больнице папаши Соколова, простить психологу до сих пор не могла.

– Я звоню по поручению Бориса Кузьмича. – Маргарита Петровна долго не решалась продолжить, но потом все-таки выдала: – Мальчику предстоит повторная операция.

– Когда?! – Алла вся напряглась.

– В графике на послезавтра.

– Я… мне… обязательно нужно, – голос ее дрожал, – я должна быть рядом!

– Поэтому я и звоню, – Маргарита Петровна тяжело вздохнула, – Борис Кузьмич разрешил вам прийти.

– Мне?! Когда?!

– Когда угодно. Вы уже собрали документы на усыновление?

– Да! – Алла готова была бросить трубку и немедленно ехать в больницу. – Сегодня отвезла! Жду решения!

– Приезжайте когда хотите.

– Буду через час!

Она отключилась и стала метаться по квартире, плохо соображая, что нужно собрать. В преддверии Нового года Алла не могла удержаться: чуть ли не каждый день покупала Алешеньке новогодний подарок и прятала его в шкаф – этот «клад» вселял уверенность в том, что до праздника они обязательно встретятся. У нее накопилась уже целая гора чудесных игрушек, несмотря на то, что часть она успела передать с Леной: ей постоянно казалось, что вчера купила что-то не то, только вот теперь нашла лучшее. Распахнув дверцу, Алла выгребла на пол коробищи и коробки. Трясущимися руками выбрала радиоуправляемый вертолет. Сунула его в пакет и по-армейски, за две минуты, оделась.

– Теть Алла-а-а!!! – Максимка увидел ее первым, и палата огласилась радостным криком."

"Степка, всегда готовый пошуметь, весело присоединился. Даже молчаливый Ваня громко поздоровался, а новенький мальчик с рукой, упрятанной в гипс по самую шею, приветливо выдал «здрасте».

Только Алешенька молчал. Он смотрел на Аллу сияющими глазами, и она видела только их. Как загипнотизированная, она подошла к его кровати, осторожно присела на краешек, а он все смотрел и смотрел на нее с легкой улыбкой, словно не мог налюбоваться.

– Ты пришла… – наконец прошептал он, едва слышно. – Мама…

Алла не выдержала – слезы брызнули из ее глаз. Она обняла Алешеньку, прижалась к нему, и он не вырывался: только худенькие плечики вздрагивали в ее руках.

– Что за шум, а драки нет? – Могучий голос Бориса Кузьмича заставил всех обернуться. – Алла Георгиевна, голубушка!

– Борис Кузьмич… – Голос ее сорвался.

– Обнимайтесь спокойно, – он улыбнулся, – ко мне зайдете потом.

Она не знала, сколько времени просидела, прижимая к себе Алешеньку, – была так счастлива, что, казалось, больше ничего и не нужно.