— Ей нужно поменять подгузник, — вздыхаю я, небрежным жестом указывая куда-то в диагональ комнаты будничным, но близким к срыву голосом: — Посмотри, пожалуйста, внизу шкафа, там должна была остаться запасная упаковка.

В ответ следует тишина и я подвожу лицо.

Мелисса потрясенно открывает и закрывает рот, смотря на меня так, будто хочет что-то сказать, но так и не решается. Молча кивает, а затем поворачивается и следует к шкафу.

Я вновь возвращаю внимание к дочке, предлагая ей грудь, но она упрямо отказывается. Слышу шелест и обратные шаги.

Я быстро поправляю халат, молча принимаю из рук Мелиссы подгузник, не подводя лица, и поднимаюсь. Разворачиваюсь к кровати и ставлю малышку, а затем быстро сметаю с тумбочки все предметы, делая импровизированный пеленальный столик. Опускаю дочь на него и, не обращая внимания на трясущиеся руки, автоматическими движениями проделываю манипуляцию. Едва улавливаю в этот момент суетливое копошение и шелест одежды позади.

Почти заканчивая, я защелкиваю застёжки, но оказывается неудачно. Хаотично пробую ещё и ещё раз, но элементарно не попадаю. Мне хочется зарычать от бессилия, и когда я чувствую, что вот-вот психану, на мои руки неожиданно опускаются ладони Мелиссы.

— Давай я, — предлагает она и я, к собственному удивлению, быстро сдаюсь.

Киваю и убираю руки, отступая назад. Краем глаза замечаю, что Мелисса за это время переоделась в свою одежду.

Сразу же опускаюсь на краешек кровати и только сейчас понимаю, что мои ноги дрожат так же, как и руки. Упираюсь локтями в колени и опускаю в руки лицо, пытаясь прийти в себя. Слышу мягкие щелчки и милое сюсюканье с ребенком. Пытаюсь дышать, но дыхание обрывается в грудной клетке.

— Готово, — спустя несколько мгновений сообщает Мелисса.

Мои ладони сползают с лица и я утыкаюсь взглядом в рандомную точку перед собой. Медлю. Затем все же поднимаю голову и вижу перед собой Мелиссу с ребенком на руках. Она развернулась ко мне и выжидательно смотрит.

— Хорошо, — киваю ей, отметая неуместную мысль выдавить улыбку. — Спасибо.

Мелисса немного хмурится, некоторое время просто глядя на меня. В комнате зависает тишина, за дверью не слышно ни звука, Мия тоже больше не плачет. Девушка открывает рот, но вновь закрывает его, после чего низким тоном озвучивает:

— И что дальше? Так и будем сидеть здесь?

По моей коже пробегают мурашки.

Это не то, что она хотела спросить. Я все ещё вижу в глазах Мелиссы отпечаток потрясения и зависшего в воздухе немого вопроса. Но она не озвучивает его, за что я ей очень благодарна.

Сердце издает громкий стук. Я машинально прислушиваюсь к звукам и понимаю, что их просто нет. Такое ощущение, будто за дверью больше никого нет. Мне даже начинает казаться, что Раян просто ушел.