Идя за мной, он ничего более не требовал, а я размышлял, успеет он срисовать тела в повозке или нет. Оказавшись возле транспорта, городовой опередил меня и… (млять, я даже выдохнул) распахнул мне дверцу, не заглядывая внутрь. Опустив Милюкова внутрь темной кабины, развернулся и вынужден был действовать очень быстро.

– Что-то у тебя там много пьяных, по всему Петрограду, что ли, собирал?

Когда он разглядел? Темно как в заднице, так нет же, черт глазастый.

– И не говорите, ваше благородие! – выдохнул я, резко выхватив дубинку и посылая ее в голову стража порядка. Подготовка у того оказалась неплохой, закрывшись машинально одной рукой, второй он потянулся к сабле.

Да вот только удар был сильным, не сдерживался я. Мне тут высшая мера социальной защиты корячится, миндальничать не стану. Да, жаль мужика, но что мне делать, на виселицу идти? А за кого, за уродов, что продают страну? Хрен им всем по самые не балуйся.

Итог моей вылазки (черт, как будто в тыл врага сходил) – два трупа и два пленника, что не отличаются от трупов. Посреди огромного города, в своей же стране я творю полный беспредел… Куда еще меня заведет тяга к справедливости и правде? Сам преступник? Согласен, не спорю.

Да и если начать рассуждать о том, что такое правда и справедливость, с ума сойдешь.

Начав допрос, довольно быстро его сворачиваю. Что-то не так я себе представлял кару для этих господ. Привезя их связанными в подвал одного заброшенного дома, я уже остыл и резать их по кускам мне не хотелось. Или просто пачкаться не хотелось? В итоге, просто решив снять с них показания, благо в портфеле Гучкова была куча разных бумаг, решил заканчивать с этим.

Полные признания, с именами, суммами и сроками, имели такую цену, что я теперь не знаю, кому и как представить эти бумаги, но думаю, что решу.

Каялись двое из дворца долго, почти всю ночь шла писанина, от обилия данных я охреневал. И это я думал, что знаю всех или хотя бы большинство предателей? Да блин, даже трети от их числа не знал. Тут бы динамиту, килограммов пятьсот, так и то не хватит, даже если всех разом взорвать.

Ушли они легко, не резал, не забивал до смерти. Задушил, одновременно ломая шею, каждого и пешком ушел прочь. В голове каша и сумбур, надо все обдумать, а на утро у меня еще дело запланировано.

Нет, и все же я не смог заставить себя переступить через совесть. Стыдно признаться, но ведь я хотел совершить очень ужасный поступок, даже начал его претворять в жизнь, но остановился. Столько раз повторял, что ничего все равно не изменить, а один хрен собирался. Рука с пистолетом в ней, направленная в лицо высокому и упитанному человеку, медленно опускалась. Нет, не могу, не имею права!

– Вы не станете стрелять мне в спину? – спрашивал у меня этот статный мужчина в самом расцвете лет.