Дело окончательно заглохло, когда родитель одного из учеников Анны Викторовны, депутат района, попросил не трогать одинокую учительницу, как полезного члена общества. Но при личной встрече порекомендовал ей быть осторожнее.

Анна с соседом держалась на удивление спокойно. Хотя ей было совершенно очевидно, что донёс на неё именно он. Просто как-то раз на кухне она мимоходом бросила:

– Алексей Владимирович, а вы уже налоги заплатили за предпринимательскую деятельность?

Лёха чуть тарелку в мойку не уронил.

– Какие налоги? Какая деятельность?

– Как? А разве вы не зарегистрированы? Вы ведь такой законопослушный, – стерва явно издевалась.

 – Ремонт техники на дому делаете же? Делаете, точно знаю. Кому телевизор починили, кому пылесос. И вовсе не от вашей конторы при этом действуете. Так что, будем продолжать игрульки, или хватит?

– Хватит, – буркнул Алексей, и ушёл к себе в комнату.

За котом он убирать начал сам, к Егору больше не лез. Но кастрировать животину так и не стал. А котяра в положенное природой время начал оставлять повсюду вонючие метки.

– Лёха, свози ты его к ветеринару! – требовала Женя.

– Ты мужа своего к ветеринару свози! – хамил Лёха.

 – Мужику бы ты яйца отрезала? Это наше природное достояние.

Через три дня кот бесследно исчез из квартиры.

Тут уж Алексей вскипел. Колотил в дверь Анны и Егора, бешено ругался матом. Она не побоялась, открыла.

– Сука! Стерва! – орал подвыпивший ремонтник. – Ты куда моего кота дела? Знаю, что это ты!

– Не трогала я твоего блохастого питомца, – брезгливо ответила ему соседка. Может, внутри она и боялась, но знала – показывать страх нельзя, шакал набросится и загрызёт.

Лёха был пьян, с пострадавшим мужским самолюбием и запасом накопленной ненависти ко всем феминам сразу.

Поэтому он кинулся на Анну с кулаками. Ударил кулаком в лицо, толкнув женщину внутрь комнаты, где Егор делал уроки. Хорошо, учеников не было.

Егор подскочил, на дядьку замахнулся было, но мать его остановила.

– Не надо! Беги, милицию вызывай.

А сама Лёху за руку схватила, чтобы он за Егором не кинулся. Страшно было ему маму оставлять, но ослушаться не посмел. Выбежал в подъезд, кричит:

–Помогите! Маму бьют!

И на улицу. Телефона домашнего у них не было, так что к таксофону бежать пришлось.

Нёсся и думал: «Как же там мама? Зачем я её оставил? А если он её убьёт». По лицу слёзы ручьём. Звонил он тоже, плача в трубку. Поэтому, наверное, ему и поверили, вызов приняли. Велели домой не возвращаться, опасно. А как не возвращаться, если мама там одна. Сердце колотилось, боялся он за маму очень. Взялся за дверную ручку, и чуть не задохнулся. Дверь закрыта была. От отчаяния начал колотить, с криками:

– Открывай, урод! Открывай!

Дверь ему мама открыла. К лицу она прижимала мокрое полотенце.