– Простите меня…

- Господи, девочка, за что ты извиняешься передо мной? – воскликнул этот большой добрый мужчина и вдруг привлек меня к себе. – Разве ты должна винить себя в том, что твой отец жестокий и безжалостный тиран? Этот грех на его совести, и Господь знает, какое он должен понести наказание.

По-отечески нежно полковник погладил меня по спине, и в этот момент я не могла сдержать слёзы. Я вспомнила своего отца. Сердце сжалось от боли. Папа… Папочка…

Мужчина посмотрел на меня, а потом провел большими пальцами по щекам, вытирая соленые дорожки.

- Ну, тише… Не стоит плакать, дочка… Все будет хорошо…

Он улыбнулся нам и бодрым голосом произнес:

- Дорогие мои! Я прекрасно понимаю, что вы привыкли к другой жизни, но все же считаю, что окружение намного важнее, чем обстановка.

Здесь нет роскоши, особняк находится вдали от цивилизации. И это не совсем то место, которое может понравиться молодым леди…

- Сэр Риддук! Мы все прекрасно понимаем, и поверьте, никто из нас не заскучает за сомнительными прелестями городской жизни! – радостно заверила его Френсис. – Иногда стоит побыть наедине с собой. Это полезно для души!

- Что ж, тогда мы точно заживем одной семьей! Накрывайте-ка на стол! – полковник взглянул на миссис Маклин, которая внимательно наблюдала за нами, пытаясь понять, что происходит.

Она даже не пошевелилась, и мужчина усмехнулся. – Это единственная прислуга, оставшаяся со мной.

- Это ваша супруга?! – миссис Маклин моментально всполошилась, услышав что-то понятное ей одной. – А как такое приключилось?

- Миссис Маклин, сделайте чай! – громко сказал полковник, проявляя невероятное терпение. – Наши гостьи устали с дороги!

- Сию минуту, господин! – старушка окинула нас любопытным взглядом.

До нее так и не дошло, кто мы такие.

- Не обращайте внимания. Она плохо слышит, плохо исполняет свои обязанности. По дому практически все я делаю сам, - в глазах мужчины появились теплые огоньки. – Но миссис Маклин со мной, сколько я себя помню. Старушка пришла в наш домой нянькой, когда ей было восемнадцать лет. Вырастила нас с братом, а потом и Эдгара…"

"Полковник завел нас в небольшой холл с большим окном, находящимся прямо под лестницей. Здесь тоже очень остро чувствовалось запустение.

Стены с неаккуратно замазанными трещинами были когда-то выбелены. Но побелка осыпалась, а ее остатки стали черного цвета от копоти светильников. Потолки тоже потемнели, но даже через слой липкого налета проглядывали какие-то фрески. Люстру опутало густое кружево паутины, возле которого жужжали жирные мухи, не понимая, что вскоре станут жертвой притаившегося в этом великолепии паука. Дощечки паркета в некоторых местах вздулись, и их неумело приколотили огромными гвоздями. Широкие перила потрескались.