‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты послал кого-нибудь за ледокоином?! — рыкнул сквозь зубы. Если до этого момента я понимал, что нужно поскорее разобраться с происходящим дерьмом, теперь понимание это стало в разы острее. Куратов, Кондратьев… И каким-то образом в этом замешана Марика. Только каким?!

— Да, — Георг тоже прошёлся по комнате и остановился напротив меня. — Тебе не следовало приезжать.

— Сам знаю, — злой, как дьявол, процедил я. — Что ещё, Георг?

— Отношения с сыном у Кондратьева так себе.

Поговаривают, что он отстранил его от кормушки, но, ясное дело, всё это только на уровне разговоров.

— Понятно, — бросил я, хотя на деле понятного было не так уж и много. Но теперь стало хотя бы ясно, за какие ниточки дёргать, чтобы размотать этот действующий мне на нервы клубок. — Паршивая овца в благородном стаде. — Хлопнув себя по колену, я встал и пошёл к двери. — Поехали. Мне нужно как следует обо всём подумать. И Георг… — обернулся и проговорил очень серьёзно: — Насчёт девчонки. Постарайся сделать побыстрее.

Я хочу знать всё. Всё и в самое ближайшее время.

— Я тебя понял, — кивнул он. На миг задержал на мне взгляд, а после кивнул ещё раз. — Я сегодня же этим займусь.

Квартира встретила меня тишиной. Раздумывая над тем, что сообщил Георг о моём должнике, я прошёл в кухню. Марики там не оказалось, зато от ударившего в нос аромата я тут же почувствовал голод. На плите стояла сковорода, стол был накрыт не то к обеду, не то к ужину.

А у девочки много талантов… Размышления о семействе Кондратьевых отошли на второй план, стоило мне, войдя в спальню, увидеть Марику, лежащую на моей постели.

Накинув на плечи уголок покрывала, она спала, устроившись прямо посередине. Рубашка задралась, полностью обнажив длинные ноги, дыхание было размеренным, лёгким. Остановившись у изножья, я с минуту разглядывал её, пытаясь определить для самого себя, что делать дальше. Она словно почувствовала мой взгляд. Тихонько вздохнула, поджала ноги и уткнулась в уголок подушки. Её тонкие, беззащитные пальцы дрогнули в попытке плотнее прижать к груди одеяло.

Обойдя постель, я присел напротив, всмотрелся в черты её лица.

Ресницы её затрепетали, и мне подумалось, что она вот-вот откроет глаза, но этого не случилось.

— И что мне с тобой делать? — тихо спросил самого себя, будто от того, что вопрос прозвучал вслух, ответ на него мог найтись сам собой."

"Марика поёжилась, и мне подумалось, что надо бы укрыть её одеялом, однако с места я так и не двинулся. Вместо этого в каком-то бессознательном желании протянул руку и коснулся кончиками пальцев её волос.