— Но мне показалось, что он чем-то очень недоволен.

— Он всегда чем-то недоволен, — отозвался я. — Хотя… — уголок моего рта дёрнулся против воли. — После женитьбы ему, похоже, полегчало.

— Мне бы с такой тоже полегчало, — усмехнулся Георг. — Я бы с таким цветочком провёл пару ночей в каком-нибудь загородном отеле."

"— Хорошо, что Куратов тебя не слышит, — хмыкнул я. — А то, боюсь, провёл бы ты их не в отеле, а на больничной койке. И, скорее всего, парой ночей дело бы не ограничилось. — Мне невольно вспомнилась жена Куратова: похожая на лесную нимфу красавица с огромными голубыми глазами и копной тёмных вьющихся волос.

При всём моём к нему отношении, не заметить, с каким трепетом он относится к жене, было трудно. Да и она смотрела на него так… Чёрт подери, как любому мужику бы хотелось, чтобы на него смотрела его женщина.

Георг, похоже, подумал о том же, ибо продолжать тему не стал.

— Ладно. — Я облокотился о спинку дивана. — Отвезёшь меня обратно, — сказал поморщившись. — И пошли кого-нибудь за ледокоином. Проклятый ублюдок… — слегка провёл по ране. — Нужно как можно быстрее разобраться с этим сучёнышем.

— Мы наконец-то выяснили его настоящее имя, — спокойно проговорил Георг, глядя мне в глаза.

Взгляд его мне не нравился, как и это самое спокойствие. Что-то подсказывало, что не понравится мне и то, что он скажет дальше. Прищурившись, я кивком велел продолжать.

— Вряд ли новости тебе понравятся, Макс.

— Это я уже понял.

— Иван Кузнецов — это сын Бориса Кондратьева, — проговорил Георг и умолк, по-прежнему глядя на меня. Не знаю, какой он ожидал реакции. Единственное, чего мне хотелось — грязно и жёстко выругаться. Именно это я и сделал.

Поднялся, в очередной раз выматерился, на этот раз уже от боли и прошёл по кабинету до окна. Чёртова дырка в боку отвлекала, мешала думать, анализировать. Разрозненные картинки никак не желали складываться. Матвей Кондратьев… Проклятье! Отец его, в прошлом успешный и влиятельный делец, пару лет назад ушёл в политику, что было вовсе не удивительным при таких-то родственных связях. Старший брат его уже давно заправлял делами в столице, так что Кондратьев, имея подобное родство и более, чем внушительный капитал быстро добился признания, а заодно получил тёпленькое место у кормушки.

А вот его сынок…

— Удалось выяснить что-нибудь ещё? — вновь накатившая слабость заставила меня притормозить и вернуться на диван. Задрав край рубашки, я глянул на рану, но не увидел ничего, кроме приклеенного утром Марикой пластыря. Хотел отодрать его и посмотреть, какого дьявола рана так разнылась, но передумал и отпустил рубашку. Некстати вспомнилась недовольная мордашка девчонки, её уверенные и осторожные прикосновения, гневные нотки в голосе.