Вот так просто отступила, не готовая доказывать что-либо, оправдываться за то, в чём не виновата, предавать собственную гордость лишь затем, чтобы, возможно, снова услышать в ответ одно лишь жёсткое «убирайся».

Не знаю, сколько я пролежала, захлёбываясь слезами. Помню только, что, едва мы приехали, взбежала на второй этаж и, закрыв дверь, повалилась на кровать. Взяла телефон. Ещё несколько минут, и сил сдерживаться не осталось. Ничего не осталось: ни желаний, ни стремлений. Возвращающиеся мысли о Максе доводили меня до безумия. Стоило представить себе, что больше никогда я не почувствую его руки на своём теле, не вдохну запах, не прижмусь к груди, меня захлёстывало горькое отчаянье. Разве может быть так?! Чтобы вначале в тепло, в бездну, а потом с высоты на острые камни? Разве должно быть так?

Сквозь гулкую пустоту мыслей до меня донёсся едва слышный звук шагов, дверь приоткрылась. Подняв тяжёлые веки, я увидела темнеющий на фоне струящегося из холла приглушённого света силуэт и вздрогнула. Только спустя мгновение ко мне пришло осознание, что это всего лишь моё больное воображение. Брат…"

"Войдя в комнату, он остановился возле постели. Помедлил и всё-таки присел. Не спеша заговаривать, какое-то время сидел молча, а после коснулся моего плеча и ласково погладил по спине. Шумно выдохнул через нос. Слёзы, было отступившие, снова подкатили к горлу, и я, не в силах остановить их, всхлипнула.

— Вставай, — внезапно сказал Вандор. Выражение его лица было жёстким, губы сжаты.



— Зачем? — судорожно выдохнув, я вытерла глаза, но слёзы снова покатились. Крупные, солёные, горячие, они обжигали меня. Меньше всего я хотела, чтобы кто-то видел меня такой, видел мою слабость. Жалкая…

Вандор снова погладил меня по спине, коснулся волос. Он молчал, думая о чём-то своём, а мне хотелось остаться одной. Остаться одной, укутаться в одеяло и пролежать так до тех пор, пока темнота за окном не сменится рассветным маревом, пока тяжёлый, беспокойный сон не утянет меня затем, чтобы утром… Приподнявшись, я слизала соль с губ. Шмыгнула носом.

— Ты его действительно любишь? — очень серьёзно спросил Вандор.

— Какая разница? — сипло отозвалась я, вытирая лицо. Отвернулась. — Завтра я улетаю в Италию. Хватит…

— Улетаешь? — он невесело усмехнулся. Взял меня за локоть и заставил повернуться обратно. Пристально посмотрел в глаза.

— Да, — ответила на выдохе. — Я уже позвонила маме.

— Понятно. — В комнате воцарилась тишина. Брат всё рассматривал меня, потом перевёл взгляд на приоткрытую дверь и снова посмотрел мне в глаза. — Так что у тебя? Что-то серьёзное или бабская блажь?

— Тебе-то какая разница?! — его тон, его слова вызвали у меня раздражение.