Тот присел на поручень кресла и, неспешно цедя виски, осведомился:

— Например?

— Например, что тут делает моя жена, Вандор? И почему я, чёрт тебя дери, узнаю обо всём последним? Какого дьявола ты не сказал, что у тебя снова проблемы с ублюдком Кондратьева?

По скулам его так и ходили желваки, глаза блестели сталью. Судя по всему, эти двое были знакомы и знакомы хорошо. С интересном наблюдая за происходящим, я опёрся о стол.

— У тебя жена, Алекс, — Вандор ухмыльнулся, покачал стакан. — Маленький ребёнок. Мало ли…

— Значит, так? — прищурился наш неожиданный гость. Стиснул зубы. В какой-то момент мне показалось, что он хочет двинуть Куратову в челюсть, но нет. Несколько секунд они, щурясь, играли в гляделки, а после вошедший мотнул головой.

— Один-один, чёрт тебя дери, — рыкнул он. Смерил меня взглядом, а после опять посмотрел на Вандора с явным вопросом.

— Это Алекс, — проговорил тот. — Алекс Аверин.

Так вот оно что. Несколько секунд мы рассматривали друг друга, а после я протянул ему руку.

— Макс Загорский.

Уверен, что тот и без того прекрасно знал, кто я. Алекс Аверин… Владелец сети знаменитых ювелирных салонов. Человек, имеющий связи в высших кругах и по совместительству, если меня не подводит чутьё, друг Куратова.

Алекс, всё так же глядя на меня уверенным, жёстким взглядом, ответил крепким рукопожатием.

— Рад нашему знакомству, — проговорил он и, переведя взгляд на Вандора, снова спросил: — Так что всё-таки тут делает моя жена?

— Думаю, то же, что и моя, — скрестил он ноги и, сделав небольшой глоток, добавил: — Так понимаю, они решили составить Марике компанию. Что-то вроде группы поддержки, — наши с ним взгляды встретились."

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ничего на это не сказав, я достал третий стакан и отдал Алексу с бутылкой виски. Вместе с неутихающим желанием оказаться в зале наедине с боксёрской грушей, появилось ещё одно: надраться. Надраться так, чтобы хоть ненадолго перестать думать о проклятой девчонке с синими-синими глазами и волосами цвета воронова крыла. Не воскрешать в памяти её прикосновения и не ловить средь окружающих звуков стук её каблуков. Проклятье! Что она сделала со мной?! Что, мать её?! В кого превратила?!

— За знакомство, — приподнял Алекс стакан, и я, мрачный, едва способный совладать с кавардаком собственных чувств и мыслей, сделал то же самое.

Марика

Почти всю обратную дорогу мы молчали. Сжимая в пальцах тонкий ремешок клатча, я невидящим взглядом смотрела в окно. О том, что мне не стоит приходить в клуб, я знала. Знала, чёрт возьми, когда натягивала джинсы, когда, вместе со Стэллой и Миланой садилась в машину.