Смял её, сгрёб, целуя всё жарче и откровеннее, гладя её голову, шею, плечи, забирая её себе. Да чёрт с ним, с этим Кондратьевым! Запрокинул голову, прикусил кожу на скуле и, пройдясь языком по изящной шее, поцеловал. Жадно, клеймя, ставя на ней свою метку.

Да, именно так. Потому что я забираю её себе.

20

Марика

Остаток дня я провела, шатаясь от стенке к стенке. Там, на крыше, у меня снова была возможность рассказать Максу про брата, но я ею не воспользовалась. Снова. И снова я находила отговорки, причины…

На город уже опустилась ночь, город ожил и раскрасился миллионами разноцветных огоньков.

Присев на уголок кожаного дивана, я смотрела сквозь панорамное окно и думала, что делать дальше. Как сказать ему, как объяснить, чтобы не разрушить то, что и так было ещё слишком хрупким. Застонав, я опустила лицо в раскрытые ладони и с минуту просидела не шевелясь и практически не дыша. В мире столько мужчин, а меня бесповоротно тянет именно к этому. Да что там тянет! Если бы просто тянуло…

— Ты что сидишь в темноте? — услышала я голос Макса одновременно с тем, как комнату озарил неяркий свет.

Макс стоял на пороге: растрёпанный, немного помятый со сна и, щурясь, смотрел на меня.

На нём были лишь домашние штаны, и я против воли скользнула взглядом по его торсу, по литым мышцам, по орнаменту татуировки. Почувствовала, как всё внутри отзывается на него, на его близость. Но то были не просто инстинкты. Наряду с желанием коснуться его губами, было другое — просто обнять и простоять так минуту-две."

"Откуда-то из глубины сознания вновь поползли дурацкие мысли о том, что этого момента могло уже и не быть. Что его могло уже не быть.

Иррациональный страх, что я почувствовала, был таким сильным, что у меня заколотилось сердце. Молча поднявшись, я подошла к Максу и обхватила его руками. Опустила голову на плечо, судорожно выдохнула и сглотнула.

— Ты чего? — Макс положил мне руку на спину.

Голос его звучал напряжённо, будто он силился понять, что случилось, и не мог сделать этого. Я лишь покачала головой и обняла его ещё крепче. Уголки глаз жгло непонятными, непрошенными слезами.

— Ты хоть понимаешь, что могло случиться? — не выдержав, просипела я. — Макс…

— Ничего не случилось, — он погладил меня по спине вдоль позвоночника, успокаивая, убеждая, что всё действительно в порядке, но это лишь ещё сильнее выбило меня из равновесия.

Всхлипнув, я ткнулась в него лбом. Переборола слёзы, но рук разжать так и не смогла.

— Я не хочу тебя потерять, — слова сами собой слетели с губ. Искренние, обнажившие меня перед ним сильнее, чем прежде. Провела ладонью по спине, коснулась повязки на боку. — Ты даже сейчас… вместо того, чтобы лежать, ты…

Кажется, у меня начиналась истерика.