— Я рада тому, что мы сегодня здесь, вместе. — Девушка посмотрела пристально мне в глаза и, протянув руку, накрыла своей ладонью мою. — У этого вечера же будет продолжение?

— Конечно, крошка, — растянул губы в улыбке и тут же перевел взгляд на столик по соседству.

Я не понимал, что за чертовщина со мной творилась, но меня, блять, бесил собственный брат. Черт, да он не бесил меня так даже тогда, когда меня впервые не отпустили гулять, потому что Миронушка сидел дома за уроками.

Родители быстро поняли, что такими мерами рассорят нас еще больше, ведь тогда мы подрались в первый и последний раз, да и то, от драки было одно лишь название.

Я за шкварник оттащил Мира от компьютера, он за это отпихнул меня к стеллажу, который оказался жуть каким непрочным. Шума было намного больше чем ссадин и синяков, но нам было по восемь и тогда, предки серьезно задумались над тем, что нас надо разделять.

Времена с одинаковыми принтами на футболках прошли и родители, хорошенько с каждым из нас поговорив, отправили нас с Миром по разным секциям: брата на какую-то компьютерную хрень, а меня на шахматы. Я никому об этом не говорил, но сдружился с парой очкариков, которые по факту, оказались более бесшабашными и менее педантичными чем мой брат.

И вот сейчас, так ярко вспомнив, как оттаскивал братца за шкварник, поймал себя на желании повторить, то же самое.

Мне не нравилось, как Мир смотрел на Лунтика: она ему понравилась.

Еще бы! Я сделал из нее конфетку, от которой член вставал по стойке смирно. Кукла в обертке из бирюзового комбинезона, который хотелось побыстрее с нее стащить и, наконец-то, приступить к поеданию лакомства.

— Так, что? — протянула брюнетка, поглаживая пальчиками мою руку, — продолжение этого вечера будет?

— Конечно будет, — с ленцой произнес я, получая удовольствие от каждого слова.

Обязательно будет. Да, еще какое продолжение. В этот момент я четко и ясно понял, что мне нужно трахнуть Лунтика, и жизнь станет проще, наладится, вернется в свое прежнее русло, а член перестанет гореть в штанах, от одного лишь вида белобрысого затылка и тонкой шеи с торчащими позвонками, каждый из которых хотелось облизать, вырисовывая на них круги языком.

Я не сомневался, что кожа Евы такая же сладкая, как и ее дурманящий запах.

И сегодня я обязательно в этом убежусь.

Мирон и Ева просидели за столиком, болтая, еще целый час. Час, который мне приходилось слушать брюнетку, кажется, уже придумавшую имена для наших будущих детей.

Как только брат с Лунтиком вышли из зала ресторана я сразу же подорвался, кинул несколько купюр на стол и, не прощаясь со своей спутницей, пошел на выход. С ее стороны было глупо надеятся на продолжение. Она даже пару раз переспросила, хотя я сразу ответил.