Идиот: Перестань краснеть как малолетка. Ты очаровать собираешься, а не сделать так, чтобы он сбежал через черный ход."

"Я осматриваю зал, но Кирилла замечаю не сразу. Он сидит через четыре столика от нас с какой-то девушкой. Что-то говорит ей, улыбается и сжимает ее руку через стол. Когда он успевает строить сообщения?

— Кого-то знакомого увидела? — отвлекает Мирон.

— Нет, — слишком поспешно говорю я, привлекая его внимание к себе. — Просто задумалась.

— А ты не такая, какой я себе тебя представлял. Решительная, уже не краснеешь при каждом моем слове как на занятии.

— Угу, — я улыбаюсь и спрашиваю: — Почему ты согласился?

— Ты прикольная, — без запинки отвечает Мирон. — Я подумал, почему бы и нет? Я одинок, ты тоже. Что плохого, если мы сходим на свидание и узнаем друг друга получше. А ты… — он запинается. — Почему меня позвала?

— Ты мне нравишься, — признаюсь ему и слегка опускаю взгляд вниз, дополняя: — Давно.

Вздрагиваю, ощущая вибрацию в кармане джинс и тянусь за телефоном.

“Перестань смотреть на него с немым обожанием”

Я закатываю глаза и собираюсь напечатать сообщение, но бросаю эту идею и просто откладываю телефон подальше.

— Вот как, — в голосе Мирона нет удивления или шока.

Ощущение, что он воспринимает эту информацию как данность и это немного напрягает, правда, я тут же отгоняю эти мысли и улыбаюсь. Хочу сказать что-то еще, но нам приносят заказ, после чего мы приступаем к его поеданию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я смотрю на то, как Мирон раскладывает на ногах салфетку, как аккуратно и грациозно берет в руки приборы и кладет себе кусочек пиццы.

— Что? — улыбаясь, спрашивает он, когда замечает мое внимание.

— Ничего, — я мотаю головой и отрезаю кусочек пиццы, отправляя ее в рот.

Мы разговариваем об университете и занятиях, Мирон рассказывает шутки, над которыми я смеюсь и даже говорит, что я интересный собеседник. Мне приятно, но вместе с этим я замечаю его тщательно выверенные движения, излишнюю щепетильность и внимание к мелочам.

— Убери со стола телефон, Ева, это негигиенично, — звучит из его уст и я едва сдерживаюсь чтобы не скорчить гримасу и не спросить: “Что, блять?!”.

Я не матерюсь даже мысленно, но это его замечание выводит меня из себя. Ему сколько лет? Двадцать два или двадцать три, а ведет он себя как пятидесятилетний старикашка. Я быстро отгоняю от себя эти мысли и переключаю внимание на тарелку. Яростно разрезаю пиццу и отправляю кусочек в рот.

— Ты измазалась, — констатирует Мирон и тянет к моему лицу салфетку, бережно вытирая соус. — Вот так. Во всем люблю чистоту и порядок, — он улыбается, а меня передергивает.