А ты на ребенка не хочешь взглянуть?

По Руслану видно, что хочет, но не особо. Как же все по-дурацки происходит…

Я отодвигаюсь от кювеза, который закрывала собой. Сыночек сладко сопит, приоткрыв ротик. Пухленький, очаровательный, трогательный.

– Какой он маленький! – умиляется Руслан.

– Пять двести! И пятьдесят семь сантиметров ростом… Маленький?! Да я его еле родила! – возмущаюсь я.

Малыш ворочается, смешно и беззубо зевает, открывает глазки. Моему умилению нет предела. Вот сейчас Руслан увидит его и поймет! Ведь похож! Как две капли похож. Точно я – копировальный автомат, а не родившая его женщина. Мое сердце бьется чаще. Малыш улыбается мне и переводит взгляд на Руслана… А, теперь сердце замирает, пропуская удары.

– Ну привет, синеглазый! – улыбается Руслан сыну, – Вот, кто у нас толкался все это время через мамин животик!

– Похож на меня? – подливаю я масло в огонь.

Ну же, Руслан, не тупи!!!

– Похож. Вообще в нем есть что-то очень знакомое. Он похож на кого-то, – хмурит лоб Руслан, силясь вспомнить, – но я не могу понять, на кого! Наверно на тебя, Насть!

Блин! Моему разочарованию нет предела. Руслан сам себя не узнал и не понял… может почувствует, когда на руки возьмет?

Сынок смешно кряхтит и тянется к нам ручками.

– Возьмешь его на руки? – предлагаю я.

– Страшно так. Он игрушечный, – пытается отвертеться Руслан.

Нет уж, папаша, сделал девушке ляльку, теперь нянчи! Я осторожно беру сына и протягиваю его непутевому отцу.

– Вот так бери, головку поддерживай.

С полминуты помогаю Руслану удобно устроить сына на руках. Все получается. В его огромных руках младенец и правда выглядит игрушечным пупсиком.

– Большой дядя взял тебя на руки… уууу… не бойся, малой, дядя не уронит тебя. Давай, покачаю что ли? Вот так, осторожно…

Наблюдаю со стороны как Руслан нянькается с сыночком. Может рассказать ему? Прямо сейчас? И будь что будет! Не поверит, – экспертизу днк провести. Обидится? Да. Несомненно. Блин, а мне бы так этого не хотелось.

– Руслан… тихо начинаю я, но он меня перебивает:

– Как назовешь парнишку?

Сбивает меня с толку. Я запинаюсь.

– Эм… а как бы ты хотел его назвать?

– Насть, ребенок же твой, ты и должна назвать!

Уф… как же меня это вымораживает!

– Тогда я назову его Русланом.

Быстрицкий хмурится. Осторожно передает мне малыша.

– Плохая идея. Придумай другое имя.

– Почему это?

– Потому что так я хочу назвать своего сына Насть, понимаешь? СВОЕГО!

Кипяток обжигает мои щеки. Горит синим пламенем и пятая точка. И не потому что после родов там такое чувство, словно родила двух ежиков через нее. А от тупизма Быстрицкого. Я набираю в грудь побольше воздуха и рявкаю на папашу:

– СВОЕГО назовешь как хочешь! А я СВОЕГО назову Русланом. Точка.