Мое имя Гвендолин Мелори О’Ши из Кинлоха.

– Вот как, – только и говорит мой похититель и, вновь схватив меня за руку, ведет обратно к кораблю, правда, уже не так поспешно, как волок сюда.

– Что ты со мной сделаешь? – спрашиваю я, на сей раз, почти не отставая от своего провожатого.

– Вначале накормлю, а то неровен час, и ты снова хлопнешься в обморок, но на сей раз от голода, – невозмутимо шагает впереди Ингвар, даже не оборачиваясь ко мне.

Кажется, меня в жертву будут приносить еще и на сытый желудок. Невольно стреляю глазами по сторонам. Слабая надежда снова пытаться сбежать тут же гаснет. Меня поймает если не Ингвар, то кто-то другой, и еще не известно, кто хуже. В таком ярком наряде я приметна, как бабочка среди мух.

– А потом? – допытываюсь я.

– А потом мы вернемся на корабль, – в том же духе отвечает викинг.

Мне хочется застонать в голос от бессилия – из него, каждое слово нужно клещами вытаскивать! Или он так неуклюже бережет мои нервы от потрясения? Боится сказать: “Вот сейчас накормлю тебя от пуза, а потом привяжу к ногам камень и отдам на откуп кракену за то, что мы все живы и здоровы добрались до родных берегов”

Молча вздыхаю и больше не решаюсь настаивать на ответах, тем более что мы уже подходим, судя по вывеске, к какой-то харчевне.

За грубо обтесанными квадратными столиками восседает множество соплеменников Ингвара. С некоторыми из них он даже весьма приветливо здоровается, и хитро отмалчивался на вопросы о своем приобретении, то бишь, обо мне.

А я, увидев этих грозных, иногда весьма неопрятных воинов, кое-кто из них уже изрядно выпил эля, невольно жмусь к плечу своего похитителя и испуганно вздрагиваю, когда кто-то тянет ко мне руки. На мое счастье этих “рукотянучников” сразу же грозно одергивает сам Игнгвар, и те весьма поспешно убирают свои клешни.

Несмотря на обилие посетителей, нам все же удается найти свободный столик и перекусить. Я, правда, больше размазываю кашу по тарелке, чем ем, а капусту с детства не выношу на дух, но Ингвар уплетает за двоих, иногда недовольно хмурясь, когда я задумчиво замираю над едва тронутым обедом. Тогда мне приходится оживленнее орудовать ложкой, ухитряясь всю капусту оставлять на краю посудины. Вот интересно, ему что так нравится нянчиться со мной? Или это тоже подготовка к ритуалу? Таскает меня везде – то в баню, то пообедать. Напоминает последний день заключенного перед казнью, мне папа о таком рассказывал. А уж он-то знает, периодически работая консультантом при арклоутской гарде и помогая наказывать виновных в преступлениях.

На корабль возвращаемся, когда уже солнце начинает садиться за горизонт, и чем ближе подходим к причалу, тем сильнее у меня дрожат ноги и потеют ладошки.