Горничная молча кивнула и уткнулась носом в платочек. Как заметили подруги, платочек и без того был уже основательно намочен слезами. Скорбь горничной по поводу убийства психотерапевта ее хозяйки показалась девушкам несколько преувеличенной. Вряд ли она его настолько близко знала. Тогда чего ревет? Нервы не в порядке? Или правду говорят, что некоторые психические болезни заразительны? Вдруг и горничная подцепила заразу от своей хозяйки? Вот теперь и рыдает взахлеб по поводу убийства малознакомого ей человека. Истеричка!

— Ну, полно! — попыталась утешить ее Кира.

 — Вам-то что? Чего вы ревете?

— Такой прекрасный был человек! — рыдала горничная. — Как теперь бедная Элеонора будет одна? Погибнет! Как пить дать пропадет!

— Одна? Позвольте, а почему?..

— Так как же! — воскликнула горничная. — К тому все и идет! Даже насчет похорон распорядиться не умеет. Да и то сказать, отдадут ли нам тело?

— Почему вам?! У покойного имелась семья!

— Ага, — кивнула головой горничная. — Жена.

— Вот именно. Ей и должны отдать тело.

— А если она не может? Если она в шоке?

Подруги переглянулись. Разговор напоминал бред сумасшедшего.

О чем толкует эта особа? Видели они вчера Елену Яковлевну, она не показалась им слишком уж беспомощной или беззащитной. Вон ведь, сообразила, что может взять себе часть пациентов мужа и не потерять годами наработанную практику.

— Ой, не сможет она! — продолжала рыдать горничная. — Как с вечера таблеток напилась, так еще и не вставала. А коли и встанет, какой прок? Она с этих таблеток всегда словно сама не своя. Ни одеться сама не может, ни до уборной дойти. Все за ней ходить нужно и чуть ли не кусок ко рту подносить!

— Да что вы такое про свою хозяйку говорите? Она так расстроилась из-за смерти своего доктора?

Горничная на мгновение перестала рыдать и недоуменно уставилась на подруг.

— Какого доктора?

— Доктора Пешкова!

Горничная изумилась еще больше.

— Бог с вами! — воскликнула она. — Я этого человека и не знаю вовсе! У нас другое горе. Хозяина… Мужа Элеоноры Сергеевны убили! Вот оно горе, так уж горе!

И она снова приготовилась зарыдать. Но подруги ей не дали этого сделать, опередив вопросом:

— Так о смерти психотерапевта вашей хозяйки вам ничего не известно?

— Вроде бы звонили из милиции, — вздохнула горничная, явно недовольная, что ей не дадут вволю предаться своему горю.

 — Да мне не до того было. Что мне какой-то доктор? Живой он там или мертвый, а у меня хозяйка сама словно мертвая.

И женщина всхлипнула.

— Да еще мамаша ее в истерике у себя дома бьется и нам телефон своими звонками обрывает. Хотя ей-то чего? Она Сергея Павловича всегда ненавидела! И жена его собственная тоже ненавидела! А теперь вон белугой воет.