Дверь открылась не сразу. Сначала подруг долго и внимательно изучали через глазок в двери. И оттуда слышалось сосредоточенное пыхтение.

— Открывайте! — с неожиданно проснувшимся в ней нахальством (не иначе как общение с Валерой начинало сказываться) воскликнула Кира. — Свои!

Пыхтение за дверью стихло. А затем заскрежетали замки, и на пороге появилась женщина. Лицо ее и внешность показались подругам знакомыми.

— Ты? — не сумели сдержать недоумения подруги, когда до них дошло, откуда им знакома эта женщина. — Тут?

И их реакцию можно было понять. На пороге стояла не кто иная, как подруга милейшего господина Коростеня — пациента доктора Пешкова, очаровательная Жизель.

— Что ты тут делаешь?

Жизель отвечать на этот вопрос не стала. Вместо этого она осторожно оттолкнула ногой от выхода любопытную белоснежную ангорскую кошку, потом сама выглянула из квартиры и быстро оглядела площадку за спинами подруг.

— Вы одни?"

"Голос Жизели прозвучал как-то нервозно. Подруги и сами занервничали. Столько психов на них в последнее время посыпалось, что немудрено. Кто ее знает, эту девицу? Чего у нее на уме? Но Жизель, убедившись, что подруги явились к ней одни, заметно успокоилась.

— А я уж подумала, что с вами этот козел притащился!

— Какой козел?

— Как какой? Ну, любовник мой! Коростень этот, чтоб ему провалиться!

И Жизель подхватила на руки кошку, которая все пыталась удрать из квартиры и сунуть свой любопытный розовый носишко в каждую щелку. Жизель рассеянно погладила кошку и произнесла с еще большим чувством:

— Козел он! Знали бы вы, какой он козел!

Подруги отказывались что-либо понимать. Она это говорит всерьез? Ей совсем не нравится Коростень? Вот уж странно! Ладно, если бы он был от нее без ума, так сказать, без взаимности.

Но подруги своими глазами видели, что взаимность эта между Коростенем и Жизелью имеется. И нехилая!

— Ага, ему лишь бы непотребщиной заниматься! — ответила на вопрос подруг Жизель. — Козел! Вы бы знали, как он меня со своей любовью затрахал! Прямо пошевелиться не могу! Все тело болит! Ни сесть, ни встать, ни душ принять! Ужас!

Но тут она спохватилась, что этот в высшей степени занимательный монолог могут услышать соседи, и снова затрепыхалась.

— Да что же мы тут на пороге стоим? Проходите скорей!

И она посторонилась, пропуская подруг в квартиру.

Они вошли, все еще недоумевая в душе. Но Жизель не дала им опомниться.

— Тапочки надевайте! — суетилась она возле них. — Руки мойте! Сумки сюда кладите! Вот полотенце!

Леся, которая уже сполоснула руки под теплой водой, протянула руки к махровому полотенцу, которое висело на крючке возле двери.

— Нет, не это! — завопила внезапно Жизель. — Этим я вытираюсь. А то после развлечения с кнутом и плеткой шрамы до сих пор не зажили, кровь сочится.