Ждать вечерами возвращения мужа, готовить ужин, думать о малыше. О том, как они заживут втроем.

Счастливо.

Без слез по ночам. Без безмолвных криков в тиши. Без вгрызания в подушку.

Руслана оторвалась от монитора и отпила чай.

Десять минут второго. Надо ложиться спать.

Завтра будет тяжелый день.

Вернее, сегодня.

Сегодня им скажут результат анализа теста. В котором ни она, ни Волгарский не сомневались. И всё же и ему, и ей необходимо было документальное подтверждение. Чтобы уже от него начать действовать дальше.

Как?.. Другой вопрос.

Руслана доделывала обложку для электронной книги.

Фотошопом она увлеклась уже после смерти Ильи, когда поняла, что ей необходимо что-то большее, чем перевод. Ей всегда нравилось работать творчески, и как-то постепенно она втянулась в жизнь иллюстратора. У неё вроде бы неплохо получалось, но Лана не спешила высоко оценивать свои способности. Девочкам-писательницам нравилось, и вскоре у неё появилась своя клиентская база. Подбор картинок на стоковых ресурсах, маневрирование с ними, художественная обработка занимали изрядное количество времени, но всё это вкупе отвлекало, утягивало с мир легкого волшебства, созидания. Способствовало отвлечению от адской боли, что разрывала грудь. Да и деньги лишними никогда не бывают. Богдану назначали пенсию по потери кормильца, родители Ильи оплачивали коммунальные услуги, но Руслана предпочитала жить на деньги, что заработала сама. Да и с Ильей они немного откладывали. Основным источником дохода по-прежнему оставались переводы.

Завтра…

Снова встреча с Захаром.

Наверняка снова будет эмоциональный шторм.

Лана сделала ещё один глоток и вытянула ноги.

Никак у неё не получается с этим человеком общаться адекватно.

То вспылит, то наговорит лишнего. Странность заключалась в том, что ранее за собой Руслана не замечала ничего подобного.

Зря она, конечно. Надо как-то примиряться с ним.

Но как?

Что-нибудь да вытолкнет Лану из зоны комфорта, куда-то да понесет не в ту сторону. А, может, она сама себя накручивает? Может, она давно не общалась с мужчинами?

Только ей и не надо воспринимать Волгарского, как мужчину! Зачем? Побойтесь Бога. Он – отец Лёши. И всё. Ничего выходящего за эти рамки.

Или всё же она глубоко ошибается?"

"Чего-то не замечает? Или она настолько погрузилась в скорлупу вдовства, что общение с мужчинами ей воспринимается чрезмерно чувствительно? Да нет.

Взять того же Артема, друга детства Ильи, который помог Руслане с расписанием Захара. Его она воспринимала именно, как друга семьи.

Кстати, она узнавала у него, не возникли ли неприятности.

Артем отмахнулся.

- Не бери в голову.

- Тёма… Колись. Я должна знать.

- Вызывал меня цербер Волгарского.

- Это кто?

- Карельский.

- Тёма, опять не поняла. Извини, видимо, туплю малость.