Оказывается, вы неплохо потрудились, и сейчас, здесь, в узком глиняном пенале, ты чувствуешь себя гораздо увереннее, и холод тает в груди, уступая место желанию поскорее увидеть противника и — чем чёрт не шутит? — разделать его под орех.

Но тот не спешит: перегруппировывается, зализывает раны, стирает штаны, небось; впереди лишь лысое поле, спирали «колючки» и покинутый транспортер с минами — скособоченный, застрявший всё-таки окончательно.

Ну и фиг с ним.

Ты опускаешься на дно окопа, достаёшь сигарету из мятой пачки. Спокойный и уверенный в себе. Как и положено хорошему солдату.

Возможно, тебе было бы интересно узнать, что в авангарде-арьергарде тоже встречались отважные ребята. Как и ты, они жаждали сразиться с врагом — лицом к лицу — и тоже уважали себя за это. Гордились собой. Наверное, сие — в генах у всех мужчин."

"Потом — они даже не успели сообразить, что к чему — взорвались конвекционные боеприпасы, и от всех — храбрых и не очень — остались только скрюченные обугленные остовы, вплавленные в стеклянный песок. Как в сосновом бору после пала.

Никакого геройства.

Сейчас ведь третье тысячелетие на дворе. А у вас, вон, связь — по проводу. Каменный век. В лучшем случае — СРЕДНЕВЕКОВЬЕ.

Дым на горизонте сменяется пылью. Ваши батареи открывают огонь, редкие снаряды лениво шелестят над головами. Недолёт. Перелёт. Снова недолёт. Чужие танки отвечают — тоже как бы нехотя. И — приближаются.

«Началось!» — думаешь ты. В горле сохнет.

Танки, однако, не спешат. Поворачиваются, ползают вдоль фронта туда-сюда, на границе прицельной стрельбы, лавируя меж серых разрывов. Боятся?!

Ты ухмыляешься. Ощупью отыскиваешь фляжку. Делаешь долгий глоток.

Во второй линии атаки нетерпеливо толкутся бронемашины. Можно ими пренебречь: вперёд своих железных батек они в пекло не сунутся, будь спокоен.

Где-то за броневиками судачит армия репортёров. Сейчас только так. К утреннему кофе мировое сообщество хочет знать всю правду о войне. XXI век за окном.

Броневики в конце концов понимают, что скорого прорыва не случится, и замирают, выстроившись в дугу. Круглые, похожие на оттопыренные уши антенны придают им комичный, глуповатый вид. Как у киношных закоренелых двоечников, учить которых чему-либо — дело заведомо ГЛУХОЕ.

Появляются вертолёты, громадные стальные сверчки. Деловито стрекочут над минным полем. Покачиваются. Не стреляют. До них рукой подать — за выпуклым бронестеклом можно разглядеть равнодушные лица под касками, напоминающие о манекенах в магазине готовой одежды. Чёрные очки, стебель микрофона у жующего рта. Пожалуй, автомат достанет… мысль эта озаряет не одного тебя, и начинается суматошная пальба в белый свет.